Я торговалась до последнего, и единственной уступкой, которую удалось выбить у матери, стало разрешение пригласить моих чирлидерш на вечеринку — что гарантированно должно было привести всех выпускников в щенячий восторг.

Я закатила глаза.

Таллула чуть перепонки мне не разорвала воплем, едва я обрадовала её новостью, что нам дали зелёный свет:

— Ну конечно же! О ГОСПОДИ БОЖЕ, МЫ ИДЁМ НА ВЕЧЕРИНКУ К ВЫПУСКНИКАМ!

— Да с натяжкой. Это просто вечеринка по случаю окончания школы.

— КАКАЯ, К ЧЁРТУ, РАЗНИЦА, Айви Джейд?! Это выпускной твоего родного брата! Он же настоящая школьная звезда!

— Ума не приложу, с какого перепугу он вообще стал звездой. Он же… совершенно не от мира сего. Ну ты только взгляни на него. — Я выразительно махнула рукой в сторону окна: — Такое чувство, будто он укладывает волосы собственной слюной вместо геля. Ну разве это не чистейшая мерзость?

— Я не могу оценить масштаб катастрофы, потому что крыло вашего замка загораживает мне весь обзор на лужайку.

Я показательно всплеснула руками:

— Ладно. Пойдём глянем с моего балкона.

Мы выпорхнули на мой хорошенький круглый балкончик. Здесь стояли мои уютные плетёные кресла, лежали мягкие пледы и пушистые подушки. Это было одно из моих самых любимых мест для чтения. А уж ночью, под лунным сиянием?.. Чистый восторг!

— Вон там. Видишь этого чудика? — указала я пальцем вниз.

Солнце медленно садилось, и мы с Таллулой наблюдали, как мой братец Густав выделывает коленца, словно сбежал из второсортного фильма восьмидесятых: держась одной рукой за щиколотку, он тряс задом как полоумный фрик.

Я покосилась на Таллулу, потому что та подозрительно притихла. Она буквально пожирала его глазами, будто искренне восхищалась этим придурком. Какой кошмар!

— А в нём определённо что-то есть… — протянула она наконец.

— Фу! Ты что, слюни распустила?! Он же слишком старый для тебя. Какая гадость.

— Да ничего подобного! Вспомни, как Дейзи встречалась с Тимми: она только в девятый перешла, а он уже выпускался.

— Ну так они хотя бы в одну школу одновременно ходили! Не говоря уже о том, что эти двое буквально росли за соседними заборами с пелёнок. Это было неизбежно. А мой брат прямо сейчас машет ручкой всей своей школьной жизни. Ты вообще в курсе, что на следующей неделе он укатит в Дартмут?

Таллула нарочито шумно и сокрушённо вздохнула:

— И какой тогда смысл признаваться ему в симпатии, если он всё равно сваливает? Убедила, намёк понят.

— Я только что спасла твоё невинное сердечко! — Я легонько щёлкнула её пальцем по кончику носа: — Как же тебе сказочно повезло со мной.

— Да уж, прямо с ума сойти, — проворчала она с угасшим энтузиазмом.

Мне даже стало немного совестно.

— Ну что, готова официально спуститься ко всем остальным? У бассейна вовсю гремит туса, — взбодрилась подруга.

До этого мы сидели у меня в комнате, примеряя купальники, пока весь выпускной класс вместе со стайкой чирлидерш толпился у воды, предаваясь тому, что они на свой лад считали «весельем». С высоты балкона всё это действительно казалось заманчивым. Моя Мами с размахом оформила весь задний двор специально ради любимой рок-группы брата, которая должна была неожиданно появиться посреди вечера. Рядом с бассейном смонтировали огромный танцпол, и разноцветные лучи софитов плавно скользили по разгорячённым танцующим телам. Возникало стойкое ощущение, будто мы снимаемся в кино — что, впрочем, неудивительно, учитывая статус семьи Кастельянос как местных знаменитостей.

Я бросила царственный взор на своих беззаботных «подданных», и среди колышущейся толпы у бассейна мой взгляд тут же выхватил его… Ну разумеется, выхватил. Я сохла по нему с той самой секунды, как впервые увидела. Мои глаза притягивало к нему словно магнитом; господи, какой позор.

— Может, спустишься и признаешься своему крашу, что сохнешь по нему? Я слышала, он переезжает в большой город, но всё равно останется здесь, в Пенсильвании, — подначила Таллула.

— Ещё чего! Ни в жизнь.

— Слишком старый, да? — со смешком передразнила она меня.

Настала моя очередь тяжело вздыхать:

— Я ни словом не обмолвилась, что мне нравится Ро. Он совершенно не в моём вкусе. Как, впрочем, и Густав — не в твоём. Ума не приложу, что ты вообще в нём нашла.

— Тебе и говорить ничего не нужно: твои полные тоски и воздыхания взгляды в его сторону с этого самого балкона кричат сами за себя. Не хватает только бесконечной косы до земли, чтобы твой принц вскарабкался по ней наверх.

Я звонко цокнула языком:

— Ой, заткнись.

— «О Ромео, мой Ромео, где же ты?» — захихикала она как ненормальная.

— Ты сейчас ни капли не остроумная, Тал. — Я демонстративно протиснулась мимо неё обратно в спальню.

Подруга последовала за мной по пятам:

— Да ладно тебе! Я же знаю твою слабость к классической литературе, просто пошутить хотела! — Она уже буквально задыхалась от смеха. — Перестань дуться как мышь на крупу. Внизу вечеринка гремит, между прочим!

— Ничего не смешно, — фыркнула я, натягивая свои маленькие красные туфельки на каблучках. — На, надень вот эти, — бросила я Таллуле, пытаясь соорудить для неё приличный наряд.

— У меня своя обувь есть, — отказалась она.

Таллула была милой и невероятно скромной девушкой. Она не могла позволить себе гардероб уровня моих брендов, и в глубине души, мне кажется, просто стеснялась просить взаймы мои потрясающие дизайнерские шмотки — бедняжка.

— Что-то я не наблюдаю на тебе эксклюзивного бикини от St. La Vie, сшитого на заказ, как у меня? На, хотя бы верх надень. На вечеринке у моего брата гости должны выглядеть безупречно.

Она закатила глаза:

— Снобка несчастная.

— Сама ты дрянь этакая, — отозвалась я с ослепительной улыбкой. Мы периодически обменивались подобными «любезностями». Это был наш своеобразный способ объявить перемирие.

— Кстати, я переговорила с твоей мамой: она разрешила нам максимум по две бутылочки, при условии, что мы не будем покидать территорию.

— И что она выделила? — поинтересовалась я.

— Лично купила ящик лимонада Mike’s Hard специально для нашей группы поддержки! А ещё строго-настрого велела не притрагиваться к виски, потому что это папины запасы и напиток слишком брутальный для леди. — Таллула прыснула, пересказывая материнский наказ.

Виски? Фу, гадость. Очередное очко в пользу Мами: тут она попала в самое яблочко. Я предпочитала, чтобы коктейли безукоризненно гармонировали по цвету с моими яркими нарядами. Сладкий лимонад вполне сойдёт… на первое время.

Мы с Таллулой спустились на лифте на кухню за нашей законной выпивкой. В буфетной вовсю суетилась прислуга, раскладывая изысканные канапе на серебряные подносы. Старшеклассники то и дело сновали туда-сюда, громко ржали и глушили алкоголь прямо из горла. Я брезгливо сморщила носик. Вели они себя верхом невоспитанности: я терпеть не могла парней из своей школы. Ни один из них и близко не годился в подмётки моим книжным возлюбленным из исторических романов — особенно Роману Найту. С ним вообще никто не мог сравниться.

— И да, твоя мама просила не светиться, потому что отец категорически против выпивки для нас.

— Вот же зануда. Без разницы, просто перельём всё в мамины спортивные термокружки для зала.

У Таллулы аж челюсть отвисла:

— Офигеть, да! Туда же влезет бутылок по пять или шесть!

— Тс-с-с! — шикнула я на подругу. — Следи за выражениями. Знаю, я просто гений во плоти. — Я победоносно осклабилась во весь рот.

Мы шустро сгребли из холодильника пару упаковок и заперлись в кладовой, переливая батарею бутылок в объёмистые кружки. К тому моменту, как мы вышли во двор к гостям, солнце окончательно скрылось за горизонтом.

Первый час вечеринки выдался до странности дурацким. Мами и Папи благоразумно сидели в доме и не высовывали носа, повинуясь строгому наказу Густава. Большинство чирлидерш уже плескались в бассейне, вовсю зажимаясь со своими крашами, а парочка девчонок вообще самозабвенно целовалась друг с другом. Я легонько встряхнула свою термокружку: половина содержимого уже испарилась, а пальцы ног в туфельках приятно онемели от разливающегося тепла. Приходилось насильно распахивать веки, чтобы прогнать накатившую сонливость.