Хай Джинкс меня пока не заметил.

Внутри неожиданно поднялась волна сладкого, тягучего трепета. В животе все скручивалось точь-в-точь как в школьные годы, когда сидишь за партой и ждешь, пока учитель вызовет тебя читать параграф вслух перед всем классом. С той лишь разницей, что это волнение ощущалось на редкость приятным. Волнующе, да, но с ясным предвкушением чего-то по-настоящему светлого.

Разумеется, мне было кровь из носу необходимо найти кольца Таллулы, но при этом… мне вовсе не хотелось отыскать их слишком быстро. Мне отчаянно хотелось провести еще немного времени с этим уличным артистом, который намертво завладел моим вниманием. Мне безумно хотелось узнать его настоящего — точно так же, как я знала все досье на Антонио. Кто такой Хай Джинкс за пределами этого грима? Какой у него любимый фильм? Нет ли у него аллергии на авокадо? Бывал ли он в других странах? Какую музыку он слушает в наушниках — хотя тут и гадать не надо, вряд ли это слащавый бабл-гам-поп, как у меня. Его фигура оккупировала все свободное пространство в моей голове за последние несколько дней; мне было до колик любопытно, во что могут перерасти наши встречи. Он и я. Мой персональный тайный друг — сказочный образ, который я сама возвела в мыслях, словно рыцарь, правящий своим зловещим королевством. Я даже ловила себя на мыслях о его губах: каков на вкус его поцелуй? И когда мы едва не сорвались на него в зеркальном лабиринте, мне до слез хотелось наорать на тех визжащих придурков, которые разрушили наше волшебство.

В черепе непрерывно скребся навязчивый рой мыслей: «А что, если?..» А что, если бы я не оказалась такой трусихой? Что, если бы я просто отдалась его сильным рукам, когда он прижимал меня к себе? Что, если бы я смогла… пригласить его на свадьбу Таллулы в качестве своего спутника? Мне ведь положено плюс-один по этикету, несмотря ни на какого Антонио.

О господи боже…

Почему меня так неистово к нему тянет? Его татуировки, то, как ладно сидит на нем одежда, его грим… Улыбка расползлась еще шире. Он как раз эффектно напугал стайку юных девиц, которые тут же вытащили смартфоны и облепили его ради совместных селфи. Одна из них прильнула к нему чересчур близко для моего спокойствия.

Между тем с Ро все стало… совершенно иначе. Во время сегодняшнего разговора он проявил чуткость и искренне извинился за то, что натворил все те годы назад. Возможно, все это время я судила его чересчур жестоко из-за той дурацкой школьной вечеринки у бассейна. Может, это прозвучит дико, но Ро, похоже, оказался единственным мужчиной в моей жизни, который по-настоящему меня выслушал. Он проявил колоссальное терпение — так почему я не должна ответить ему тем же?

Не потому ли когда-то так изменилась Таллула? Я заметила, что ее вкусы дали крен аккурат после того выпускного Густава. До конца школы она придерживалась стиля примерной пай-девочки, но к финалу выпускного класса принялась открыто заявлять о своих истинных вкусах. Черные платьица бэби-долл, колготки в сетку, бархат, кружево, дерзкий гранжево-готический вайб, жирные стрелки вокруг глаз и помада оттенка темного бордо.

К моменту, когда она укатила в колледж и вернулась на каникулы, мы стали двумя совершенно чужими людьми. Впрочем, Таллула бросила учебу на середине, чтобы открыть свой винтажный магазинчик в городе. Там все было готическим — совершенно не мое пальто, — но при этом завораживающим; она нашла дело, в которое была влюблена без памяти.

Что же до меня… я понятия не имела, что по-настоящему люблю в этой жизни. Я жила исключительно ради того, чего от меня ждали Мами и Папи, но ни разу не задумалась о том, чего хочу для себя сама. Я знала лишь то, что обожаю книги, красивые сказки, романтику и свою любовно собранную библиотеку. Ну и, само собой, Нелли. Лучшего померанского шпица на планете и пожелать нельзя. Господи, как же я по ней соскучилась. Надо было взять ее с собой, но пришлось оставить дома под присмотром догситтера.

Скрежещущий визг внезапно разорвал пространство прямо перед моими глазами. Я испуганно прижала руку к груди:

— О господи…

Вскинув глаза, я увидела Хай Джинкса, летящего ко мне на наколенниках. Он с виртуозной точностью затормозил аккурат у моих коленей перед лавкой, и хотя я вздрогнула от неожиданности, по глазам было видно: пугать меня он не планировал. Он подкатился ко мне невероятно плавно и мягко — если подобное вообще применимо к парню в тяжелых щитках.

— Ты вернулась, — произнес он с лукавой, всепонимающей полуулыбкой на губах.

— Никак не могу насытиться вашим парком ужасов, — попыталась я отшутиться, тщетно пряча смущенную улыбку.

— Тебя теперь вообще ничем не проймешь, да? — рокочущим, низким басом поинтересовался Хай Джинкс.

Понять, флиртуем ли мы до сих пор, было практически невозможно. Каждая реплика ощущалась зашифрованной, густо пропитанной языком тех самых страниц, которые я обычно читала в «Снимая маску с моего светлого рыцаря». Весь этот диалог казался чем-то невероятным — моментом, доступным лишь на страницах любовных романов.

— Я начинаю втягиваться в эту эстетику… — протянула я, закинув ногу на ногу и подавшись чуть вперед.

— Я и не сомневался, Принцесса.

Все мое тело мгновенно расплавилось в сладкий мед.

Он так и остался стоять на коленях передо мной: одно колено уперто в асфальт, второе приподнято. Мы оказались ровно на одном уровне глаз. Его нарисованные черные ромбы вокруг глаз гипнотизировали, заглядывая в самую душу. А его алые губы? Мне до дрожи захотелось, чтобы этот красный след отпечатался на моих собственных губах. Пальцы сводило от желания провести по его точеной, словно высеченной из мрамора челюсти.

— Новый прикид? — спросила я, придвигаясь к самому краешку скамьи.

Хай Джинкс опперся локтем о приподнятое колено. Его лицо оказалось в опасной близости от моего:

— Надеваю пиджак от костюма, когда холодает. Я вообще удивлен, что на тебе нет какой-нибудь пушистой шубки. Ну… на улице вообще-то чертовски свежо, — запнулся он на полуслове. Это выглядело так очаровательно.

Теперь, когда он указал на это, я поняла, что оделась не по погоде. Днем в пуловере было вполне комфортно… но с приходом сумерек сырой холод начал пробирать до костей.

— Сегодня не до шуб, — вздохнула я. — Мне просто кровь из носу нужно найти эти треклятые кольца, так что задерживаться надолго я не планирую. С зеркальным лабиринтом вчера вышел полный облом. Ты поговорил с рабочими насчет траншеи? — с робкой надеждой уточнила я. Мне до колик не хотелось ковыряться в грязи самой, и я рассудила: если уж профессионалы, просидевшие в канаве весь день, ничего не нашли, то колец там попросту нет.

— Вынужден огорчить: с траншеей тоже полный провал… — произнес он, опуская взгляд на носки своих ботинок. Похоже, он расстроился ничуть не меньше моего.

— Черт… — выругалась я в сердцах, тяжело вздохнув: — То есть… чур меня. Да без разницы, какое слово. Забудь. А что насчет бюро находок? Туда сегодня никто ничего не приносил? — Я обхватила себя руками за плечи, пытаясь согреться.

Он отрицательно мотнул головой:

— В тех ящиках не нашлось ничего ценного, ради чего мне стоило бы марать руки. — Он озорно осклабился.

Я наградила его шутливо-укоризненным взглядом.

— Прости. Шутка дурацкая. Но я клянусь: мы обязательно их отыщем. — Он протянул мне открытую ладонь, как делал это прежде, и я с радостью вложила в нее свои пальцы. Мы неторопливо зашагали по дорожке, ставшей уже почти привычной.

— Хотелось бы верить. Ну, по крайней мере я очень надеюсь. Если они канули с концами, родителям придется раскошелиться на новые, полагаю, — протянула я.

— Ты имеешь в виду — ее родителям?

Я покачала головой:

— Нет. Это ведь и свадьба моего брата тоже. А раз уж я сама сплоховала и посеяла кольца, предки уладят вопрос до того, как молодожены сообразят, в чем дело. Для родителей будет несмываемым позором, если вскроется моя оплошность. Они помешаны на безупречной репутации.