— Любопытно… — едва слышно обронил он себе под нос.

От этого сухого комментария мне стало как-то мерзко на душе: словно мои родители привыкли затыкать любые семейные дыры швырянием пачек денег.

— Знаешь… я порой забываю, что моя жизнь сильно отличается от жизни большинства людей.

Он криво усмехнулся:

— Могу себе представить.

Сердце нервно и гулко застучало о ребра:

— Я не то чтобы избалованная фифа какая-то! Я искренне благодарна за все, что имею, — поспешно и с защитными нотками выпалила я.

— Я ни капли не сомневаюсь, что ты безмерно благодарна за свою жизнь, — отозвался Хай Джинкс без тени яда или сарказма, на редкость ровным и спокойным тоном.

Я тяжело вздохнула. Сто лет со мной не случалось такого, чтобы я так дико тушевалась и заикалась перед мужчиной. Самым разумным решением было бы развернуться и уйти, пока я окончательно не выставила себя круглой дурой:

— Наверное, нам стоит пойти вон туда. — Я указала рукой в сторону аллеи, где мы с Таллулой жевали крендель во время первого визита. Вдруг коробочка выскользнула, пока я задыхалась от паники возле тех зловещих качелей? — Мне правда позарез нужны эти кольца. Сама понимаешь… и вообще, через полчаса мне нужно кровь из носу вернуться в шато. Нельзя, чтобы кто-то заметил мое отсутствие. Таллула меня прикончит быстрее, чем Чаки своим пластмассовым ножиком.

Он тихо рассмеялся:

— Убийства я допустить не могу. Кого же я тогда буду с нетерпением ждать каждую ночь?

Я машинально прижала пальцы к подбородку, чтобы челюсть не отвисла на глазах у всех. Мне захотелось запищать от восторга, точно восторженная школьница на первом свидании. Все, на что меня хватило — это тихое:

— Спасибо.

— В шато «Люмьер дю Этуаль»? — уточнил он.

Я кивнула. То, как бархатно он произнес французское название, звучало потрясающе красиво:

— Ага. Именно там брат играет свадьбу.

— Выходит, ты у нас из высшего общества?

Я замялась:

— Моя семья весьма обеспечена, да.

Обычно я обожала прихвастнуть тем, где останавливаюсь, откуда родом мои предки и какими миллионами они ворочают, но хвастаться этим перед Хай Джинксом было до странности неприятно. Не то чтобы я стыдилась своих денег — скорее мне до дрожи хотелось сохранить ту хрупкую иллюзию, которую мы создали вдвоем. Удержать этот общий мир как можно дольше.

— Я хочу кое-что тебе показать… Пойдешь со мной? — спросил он, указывая в противоположную сторону.

Он мог задавать мне этот вопрос снова и снова, и каждый раз я отвечала бы «да». Мне хотелось сказать «да» его авантюрам, его шалостям, его сумрачному королевству и этой безумной сказке.

Я молча кивнула, и он увлек меня за собой в темноту.

Глава 17

Ромео

Видеть Айви Джейд, сидящую на скамейке посреди переполненного парка, было сродни рождественскому утру из детства. Каждый раз, когда она возвращалась в мой маленький мирок, под мой невидимый купол, во мне крепли надежда и щемящее чувство принятия.

Всё это даже начинало казаться нашим персональным райским уголком.

Или, быть может, она пришла сюда исключительно ради колец — что тоже звучало вполне резонно, но помечтать-то парню никто не запрещал.

К тому же наш дневной разговор поднял во мне целую бурю противоречий, главными из которых были робкая надежда и глухие сомнения. Сомнения потому что… а есть ли у нас вообще будущее? Вся эта муть с Антонио выносила мне мозг напрочь.

Её взгляд тревожно метался по толпе, жадно впитывая происходящее, пока тонкие пальчики теребили бусины ожерелья «НЕ ПУГАТЬ». Я не смог сдержать улыбки от того, как отчаянно она цепляется за эту безделушку, словно за спасательный трос: я прекрасно знал, что ради неё Айви пришлось наступить на горло собственной гордости, и был уверен — в её глазах этот пластиковый кошмар катастрофически уродовал весь наряд.

По правде говоря, бояться ей было абсолютно нечего. Я костьми бы лёг, но защитил её от любых тварей — и в образе Хай Джинкса, и в шкуре Ромео, без малейшей разницы.

Пока мы пробирались сквозь плотную толпу, она крепко сжимала мою ладонь, а второй рукой судорожно держалась за моё предплечье. Без каблуков она казалась такой крошечной рядом со мной, что мне до зуда захотелось просто подхватить её на руки. Я живо представил, насколько сильнее она почувствовала бы себя защищённой, а мысли тут же сорвались с цепи: я физически вообразил всю тяжесть её податливого тела прямо у себя на ладонях. Мне хотелось ощущать этот вес повсюду. На своей груди и кубиках пресса, между моих бёдер, сидящей верхом на моём члене…

Я не просто жаждал присвоить Айви Джейд себе. Я хотел поглотить её целиком, сожрать без остатка.

Шумно прочистив горло, я опустил на неё взгляд и заметил, как она едва заметно дрожит от холода, инстинктивно вжимаясь в мой бок в поисках тепла.

— Держи, — остановился я, выпуская её руку и сбрасывая с плеч пиджак.

Я понимал, что в нём она попросту утонет, но он хотя бы спасёт её от сырости.

— Ой, да не нужно… — Её губы мелко подрагивали, но я всё равно накинул ткань ей на плечи, и она послушно просунула руки в безразмерные рукава.

Прежде чем в голове успели завестись сомнения, я снова перехватил её пальцы и повёл за собой к служебному зданию за кулисами, где гримировались все артисты смены.

Стоило толкнуть двери, как нас оглушил гомон кипящей закулисной жизни. Гримёры колдовали над актёрами в жутких клоунских масках, костюмеры торопливо натягивали лохмотья на оживших зомби, а в дальнем углу Фредди и Джейсон о чём-то оживлённо спорили и заливались хохотом.

— Вот здесь и рождается вся магия, — склонился я к самому уху Айви Джейд; её ладошка всё так же уютно грелась в моей руке.

Я заворожённо наблюдал за её реакцией, пока мы неторопливо шагали по проходу: её глаза ослепительно вспыхнули от восторга, пока она в режиме реального времени разглядывала эти жуткие метаморфозы.

— Вот как все эти ночные кошмары выглядят на самом деле, — шутливо поддразнил я её.

Она тихонько хмыкнула, продолжая жадно сканировать гримёрку, и была при этом чертовски красива — такая открытая, беззащитная и искренне любопытная.

— А где ты сам превращаешься в Хай Джинкса? — поинтересовалась она, снизу вверх заглядывая мне в лицо с такой теплотой, от которой внутри всё перевернулось. Ей действительно было не всё равно. Я перестал быть для неё просто безымянным персонажем — я превратился в живого человека, которого ей искренне хотелось узнать.

Но тут меня словно обухом огрело: а что, если она попросит меня смыть грим прямо сейчас? Вдруг под этими яркими лампами она наконец вглядится в черты моего лица, посмотрит сквозь нарисованную маску и поймёт, кто перед ней? Узнает ли она знакомую горбинку носа, разрез глаз, очертания моих губ?

Прежде чем паника успела пустить корни, меня окликнул знакомый голос. Обернувшись, я увидел Пеннивайза — при полном параде в классическом винтажном балахоне, но ещё без клоунского грима на лице. Кажется, я даже настоящего имени его не знал: здесь все привыкли обращаться друг к другу по сценическим псевдонимам. Мы сразу поладили с первого дня моей смены; он по-человечески ввёл меня в курс дела, перезнакомил с труппой и помог почувствовать себя своим.

— Здорово, бро, — бросил я, и мы обменялись дежурным полурукопожатием-полуобъятием.

Развернувшись, я чисто машинально закинул руку на плечи Айви Джейд — держать её вот так казалось самым естественным делом на свете.

— Это Айви Джейд, — представил я её, глядя сверху вниз на её макушку.

— Айви Джейд! — расплылся тот в улыбке. — Чудесное имя. Приятно познакомиться. Я Пеннивайз.

Она легко и искренне улыбнулась в ответ:

— Наслышана о вас. В жизни вы куда приятнее, чем на экранах.

Парень хохотнул и понимающе кивнул:

— Думаю, мы тут все такие. — Он выразительно указал пальцем на меня: — Но вот этот мужик? Самый добрый добряк из всей нашей банды. И уж точно самый органичный на площадке. До сих пор в голове не укладывается, что он всего первый сезон у нас пашет!