тоже... Петрик, что с тобой?
Лицо у Петрика бледнело и вытягивалось.
— Теперь ни одного! — воскликнул он, всплеснул руками и выскочил на улицу.
— Вы ещё не продали мой пенал? — вбегая в книжный киоск, дрожащим голосом
обратился Петрик к продавщице.
— Нет, а что? — удивилась продавщица.
— Вот деньги... Дайте мне его поскорее!
Петрик схватил пенал и осмотрел со всех сторон. Да, да! Это он! Вот сучок, похожий
на родинку. И крышка выдвигается, как надо... И пахнет... Петрик сунул нос внутрь и с
наслаждением вдохнул смолистый аромат елового леса...
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
СИНЯК
Первого сентября Петрик и Опанас первый раз пошли в школу. И хотя они с вечера
договорились итти вместе, Опанас умчался с братьями, совершенно забыв о
существовании Петрика.
А Петрик, начиная с полседьмого, занялся укладыванием школьного имущества. Он
впихнул в портфелик все свои учебники, десятка три тетрадей, целый набор
карандашей, резинок и ручек. И, наверное, сотню перьев «пионер».
Напрасно мама и папа убеждали его, что больше одного карандаша и одной ручки
ему не понадобится. И хватит пяти тетрадок. И в первый день можно не брать всех
учебников. И уж совершенно достаточно положить в пенал три запасных перышка.
Петрик ничего не хотел слушать и упрямо мотал головой. Нет, он возьмет все!
Решительно все! А вдруг у него сломается карандаш? А вдруг у кого-нибудь потеряется
ручка или будет скрипеть старое перо?
И он пихал, пихал, пихал в свой маленький портфель, пока этот портфельчик не
раздуло до неузнаваемости.
— Сейчас лопнет! — сказала мама жалобным голосом.— Или по дороге...
обязательно!
Они шли в школу очень взволнованные. И, может, потому, что было такое
необычайное солнечное утро и что в школу шло так много ребят и все с такими
особенными лицами, полными радостного ожидания, может, потому сердце у Петрика
сладко замирало...
Крепко сжимая мамины пальцы, он время от времени глубоко вздыхал.
Что ждет его в школе?
И мама тоже очень волновалась. Ведь это так приятно,, когда сыну восемь лет и он
первый раз идет в школу! Возле школьного забора они остановились.
— Сам войдешь? Или вместе? — спросила мама.
— Погоди, — сказал Петрик, — сначала только посмотрю. — И он приложился
глазом к щелке в заборе.
Как интересно было на школьном дворе! И сколько ребят! И как им весело! И разве
страшно?
И, может быть, впервые Петрик почувствовал, что сумеет обойтись без мамы и
совершенно самостоятельно, без страха вступить в этот новый заманчивый мир.
— Пойду! — сказал он, отпуская мамину руку.
— Иди, — сказала мама.
Он шел по двору не совсем уверенно, оглядываясь по сторонам и не очень-то
хорошо понимая, что полагается ему делать.
— Сюда, сюда, Петрик, сюда! Мы здесь стоим! — услышал он чей-то голос.
Голос этот доносился совсем издалека, от крыльца, где тесной кучкой столпились
маленькие ученики, но Петрик все же сразу подумал, что голос этот скорее всего
принадлежит Опанасу. Потому что кто другой сумел бы так громогласно крикнуть через
весь школьный двор?
— Пойди скажи, что пришёл, — важно сказал Опанас, когда Петрик подошел к
крыльцу.
— А зачем? — удивился Петрик.
— Так надо.
— А что сказать?
— Так и скажи: «Я пришёл».
— А кому?
— Учительнице... вон той маленькой.
— А зачем?
— Так надо, все делают.
— Так и сказать: «Я пришёл»?
— Так и скажи: «Я пришёл, по фамилии Петрик Николаев».
— Ладно, сейчас скажу... А зачем?
— Так надо, чтоб все знали... Ну, что ж ты стоишь?
— Сейчас пойду.
Но Петрик топтался на месте, перехватывая портфель из одной руки в другую. Он
не мог сделать ни одного шага. Как он пожалел в эту минуту, что рядышком нет мамы!
— Ну, что ж ты? Иди! — сердито проговорил Опанас. — Ну?..
— Сейчас пойду, — умирающим голосом прошептал Петрик.
К счастью, та самая маленькая учительница с чуть седеющими волосами, к которой
его посылал Опанас, подошла сама.
— ещё новенький, — сказала она, внимательно осматривая Петрика. — Как твоя
фамилия? И как тебя зовут?
Но Петрик тут же позабыл все на свете: и свою фамилию, и свое имя, и вообще все
слова.
— Говори, говори, — зашептал Опанас, подталкивая его в спину, — говори! Тебя
спрашивают.
И тогда Петрик залепетал, глотая слюну, заикаясь, краснея и пятясь назад:
— Я пришёл... по фамилии Петрик Николаев... я пришёл в первый класс...
— Вот как! — сказала маленькая учительница. — Кажется, ты у меня в классе.
Сейчас посмотрю. Так и есть. Петрик Николаев — первый класс «А». Запомнишь?
— Первый класс «А»? — быстро повторил Петрик.
— Запомнишь?
— Запомню, запомню.
— И я первый класс «А», — шёпотом прогудел Опанас.
— А зовут меня Клавдия Сергеевна. Запомнишь?
— Запомню, запомню.
— И мою учительницу зовут Клавдия Сергеевна, — снова загудел Опанас, высовываясь из-за спины Петрика.
— Значит, вы оба в моем классе, — сказала Клавдия Сергеевна, засмеялась и, что-то
отметив на листке бумаги, отошла к другим ребятам.
— Наша? — с почтительным уважением сказал Петрик.
— Наша! — гордо сказал Опанас.
Это был день, восхитительный во всех отношениях. И ничто не смогло его
омрачить!
Какое наслаждение войти в класс, в эту огромную комнату, с такими светлыми
окнами, что казалось, стен вовсе не существует!
А как приятно сесть первый раз за парту! И уложить в ящик портфель! И положить
руки на покатую крышку! А потом откинуть часть этой крышки и посмотреть, как она
легко закрывается. И ещё заглянуть в чернильницу. И погладить рукой скамейку. И
снова положить руки на поверхность парты и ждать, что будет дальше.
Но что все это было в сравнении с тем моментом, когда учительница Клавдия
Сергеевна начала урок! Во-первых, она сказала, что полагается вставать, когда учитель
входит в класс. И они все попробовали это сделать. Пусть это получилось на первый раз
чересчур громкое вставанье, но зато как они старались! Они вскочили все разом, все как
один, и Клавдия Сергеевна похвалила их.
Потом Клавдия Сергеевна вызвала каждого по фамилии. И Петрик прямо не мог
дождаться, когда придет его очередь.
А когда Клавдия Сергеевна спросила, кто знает буквы, я кто умеет читать, и не
пробовал ли кто писать, и до скольких кто может считать, Петрик, Опанас и все ребята
старались поднимать руки всех выше, чтобы Клавдия Сергеевна видела, что всё они
умеют: и писать, и читать, и считать...
— Вот какие вы молодцы! — сказала Клавдия Сергеевна.— Значит, вы всё уже
знаете!
— Мы можем начать всё сначала! — с жаром крикнул Опанас, вскакивая с места.
— Никогда не вредно повторить то, что знаешь! — сказала Клавдия Сергеевна и
засмеялась.
На втором уроке было письмо. И тут выяснилось, что у двух мальчиков и одной
девочки нет тетрадок. Тогда Петрик объявил на весь класс, что у него с собой целых
тридцать тетрадок и если нужно, то пожалуйста, он с удовольствием даст свои тетради. И
как это было приятно, когда Клавдия Сергеевна взяла у него три тетради и сказала:
— Очень
Ознакомительный фрагмент (9 стр. из 41)