Несколько долгих секунд Дэниэл метался между возможностью проложить себе путь в абсолютно новую среду и намерением провести Рождество с Грегом, но затем твёрдо сказал, что освободится только после праздников.

Повесив трубку, он закончил собирать вещи, попрощался с Джеком и предупредил того, что появляться в ближайшее время будет не часто – Дэниэл лелеял тайную надежду перебраться в дом Грегори насовсем. Не потому, что там было лучше жить, а потому что мысль о расставании воспринималась всё тяжелей.

Ему самому было странно от того - что за отношения складываются у них. Больше недели они жили в одной квартире, и Грегори даже дал ему ключи – хотя они по-прежнему не знали друг о друге ничего. Грегори продолжал отвозить его на занятия, хотя по лицу его Дэниэл видел, что перспектива оставлять Дэниэла наедине с Рейзеном его не радует.

Дэниэл и сам чувствовал себя неуютно – ему хотелось продолжать занятия, Рейзен многое ему дал, а теперь ещё и помог пристроить картины, но чем дальше, тем яснее Дэниэл видел, что им не по пути. Дэниэл хотел рисовать по-другому. Он нуждался в том мастерстве, о котором мог рассказать Рейзен, но это мастерство не могло стать для него абсолютом – Дэниэл видел в живописи нечто большее, чем просто умение точно накладывать мазки.

После первого же обещания заказа он позвонил Рейзену и долго благодарил. Тот молчал, а потом мягко сказал, что всегда будет рад помочь. Согласился, что в рождественские праздники нужно отдыхать, а не учиться, и взял с Дэниэла обещание, что тот перезвонит ему по возвращении из Европы – куда именно он едет, Дэниэл не говорил.

В ночь с двадцать третьего на двадцать четвёртое Грегори отвёз его в аэропорт. Всю дорогу Дэниэл, вопреки обыкновению, никак не мог заставить себя замолкнуть – рассказывал о поступивших заказах и предстоящей работе. Он успел даже посмотреть фотографии замков, о которых шла речь, но несколько раз повторил, что нужно съездить и посмотреть их живьём. Грегори только кивал, и в глазах его плясал искрящийся огонёк.

Уже в аэропорту, когда они сдавали багаж и протянули администратору паспорта, Грег спросил:

- У тебя есть смокинг? Или, лучше, фрак?

Дэниэл замер ненадолго, не совсем понимая, к чему этот вопрос. Ему было стыдно признаться, что с собой он не взял даже пиджака.

- Мы вроде не на свадьбу летим, - нерешительно произнёс он.

- Нам же нужно будет куда-то выходить по вечерам, - Грег протянул руку и, взяв паспорта из рук администратора, вежливо поблагодарил. - Ничего, я взял два. Думаю, тебе подойдёт мой.

Они сдали багаж и теперь, наконец, уместились в салоне. Дэниэл с трудом сдерживал улыбку – ему казалось, что он наконец вырвался из клетки на свободу.

Не открывая глаз, он поймал руку Грегори, и тот крепко сжал его пальцы в ответ.

Открыв глаза, он обнаружил, что Грегори внимательно смотрит на него и тоже улыбается.

Дэниэл вопросительно поднял брови.

- Я рад, что смог сделать тебя счастливым, - сказал Грег, всё так же продолжая улыбаться.

Дэниэл не нашёл, что ответить. Только покачал головой и прошептал:

- Я люблю тебя.

Слова пришли к нему сами, ещё в ту первую ночь, которую они провели в одной квартире, но Дэниэлу казалось, что они жили в нём всегда.

Дэниэл смотрел на Грега и думал, что так, в общем-то, не бывает – он мечтал о другом мире, полном красок, но не думал или, вернее, не верил никогда, что мир может быть настолько заполнен светом и теплом.

Дэниэл потянулся и, поймав нижнюю губу Грега, легонько потянул на себя. Тот почти привычно уже поколебался секунду и жадно ответил на поцелуй.

Грег никогда не целовал его сам. Но стоило вовлечь его в поцелуй, как его срывало с катушек, и Дэниэлу неимоверно нравилось, что именно он, Дэниэл, делает это с ним.

В Вену они добрались часам к двум ночи. Уже в машине Дэниэл спросил:

- Что мне дозволено?

Грег, сидевший рядом с ним на заднем сидении трансфера, вздрогнул и, прищурившись, посмотрел на него.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, я не хочу слишком уж демонстрировать наши… отношения? Если ты к этому не готов. Вот и решил спросить. Могу ли я приходить к тебе в номер по ночам или что-то ещё?

Грег закашлялся.

- В Лондоне тебя это не смущало, - сказал он, закончив кашлять.

Дэниэл повёл плечом.

- Не знаю. Эта атмосфера так действует на меня.

Атмосфера в самом деле была такой, что Дэниэлу казалось, будто он попал в сказку – белые стены и колоннады исторических зданий проплывали за окном в ночном полумраке, широкие улицы застилал тонкий слой белого снега. Здесь не было серого – только белое и ночь, и Дэниэл необыкновенно остро ощутил, что не видел такого нигде и никогда – даже во сне. Это было странное чувство, которое он пока не успел осознать до конца – мир вокруг был прекраснее мира из снов, и рядом находился тот, кто наполнял его красками жизни.

Грегори долго молчал, прежде чем ответить на вопрос.

- Мы будем жить в одном номере, - сказал он наконец.

Сердце Дэниэла гулко стукнуло, когда он представил одну спальню, в которой они с Грегом оказываются голышом.

- А первый вопрос? – спросил хрипло он.

- Мне нечего скрывать, - ответил Грег и окончательно замолк.

Через двадцать минут Дэниэла постигло разочарование, к которому он был абсолютно не готов – они зарегистрировались в отеле в самом центре города, Грегори взял ключи. Они поднялись на третий этаж и, войдя внутрь, Дэниэл обнаружил, что номер состоит из трёх комнат – гостиной и двух спален.

Дэниэл не смог сдержать стон.

- Что? – спросил Грегори, оборачиваясь к нему.

Дэниэл молча покачал головой.

- Я возьму южную, - сказал Грег, - душ у каждого свой. Спокойной ночи, я уже на ногах не стою.

Дверь южной спальни захлопнулась у Дэниэла перед носом.

Он постоял несколько секунд, а затем дёрнул за ручку чемодана и покатил его в другую спальню.

Той ночью Дэниэлу не снилось ничего, но выспался он всё равно необыкновенно хорошо. Проснувшись, он обнаружил, что Грегори уже нет – вместо него на столе в гостиной лежала записка, где значились время и место – одиннадцать часов, ресторан «Монтенбло».

Времени было ещё полно, и Дэниэл, натянув джинсы, свитер и куртку, вышел на этаж. Спустился вниз и, оставив ключи у портье, вышел на улицу.

С полчаса он гулял по зимнему городу, разглядывая достопримечательности. В Вене было необыкновенно светло, и он бы гулял ещё и ещё, если бы время не приближалось уже к одиннадцати. Минут за пятнадцать до назначенного срока он поймал машину и попросил отвести его в ресторан «Монтенбло».

Грегори уже ждал. На столе перед ним стояла чашечка кофе, и на фарфоровом блюдечке лежал круассан. Оглядевшись по сторонам, Дэниэл почувствовал, что место это явно не для него – дорогие марки одежды так и бросались в глаза. Грегори, впрочем, было всё равно. Едва Дэниэл присел к нему за столик, он подозвал официантку и, не спрашивая ни о чём, попросил принести второй заказ.

- Ты знаешь немецкий? – Дэниэл поднял брови.

- Очень мало, - Грегори покачал головой. – Больше французский и немного латынь. Каждый следующий язык даётся легче, - пояснил он.

Заметив удивлённый взгляд Дэниэла, он добавил:

- Мне нужно по работе. Иначе бы не учил.

Дэниэл улыбнулся.

- Так о чём ты пишешь?

Грегори пожал плечами.

- О том же, о чём и все – о жизни, о войне и о любви.

- Ты романист?

Грегори покачал головой.

- Не очень люблю придумывать то, чего нет. Только история – там и так достаточно того, что стоит рассказать.

- И поэтому ты ездил в Париж…

Грегори кивнул.

Дэниэл закусил губу и замолк. Он помнил, что обещал не спрашивать ничего, но то, что Грегори начинал понемногу раскрываться ему, провоцировало спрашивать ещё и ещё. К тому же сейчас они были так далеко от Лондона и его пасмурных вечеров, что все обещания забывались очень уж легко.