Идея с живописью пришла ему в голову, когда Дэниэлу было уже четырнадцать лет. Он тогда поехал с родителями в очередное турне по замкам Шотландии – третье за всю его жизнь. В тот же год Дэниэлу подарили фотоаппарат, и он, не переставая, фотографировал всё – замки, горы, леса и пустоши. Но когда достал из конверта Kodak проявленные фотографии и стал просматривать их одну за другой, то пришёл в ярость. Всё это было не то.

Может быть, он фотографировал не очень хорошо. Дэниэл вполне это допускал. Фото у него получались плоскими и тусклыми. В них не было той жизни, которую он видел у себя в голове. И тогда он стал рисовать.

Рисовал Дэниэл и раньше – на полях тетрадей и в блокнотах, куда записывал домашнее задание, но теперь он стал рисовать всерьёз. А когда в восемнадцать встал вопрос о том, куда он хочет поступать – Дэниэл ответил абсолютно твёрдо: «Я хочу рисовать».

Большой скандал закончился покупкой билета на автобус и самовольным отъездом в Лондон, где какое-то время Дэниэл ночевал под мостом. Потом, как и предупреждали его родители, грузил мебель на складах и подметал двор американского посольства, чтобы через два месяца встретить Джека, с которым он и жил уже четвёртый год.

Дэниэл радовался, что ушёл. Радовался, потому что ему не надо было смотреть родителям в глаза, когда он впервые увидел свой настоящий сон. В том сне мужские руки путешествовали по его телу, скользили по бёдрам и даже проникали внутрь него – и Дэниэлу было хорошо.

Он тогда уже жил с Джеком, который был на два года старше его, знал, зачем мальчикам нужны девочки, и даже пробовал заниматься этим пару раз – но никогда не думал о том, что мог бы делать это с мужчиной.

Пару дней он косился на Джека, пытаясь понять, мог ли ему сниться он – как-никак просторный, но напрочь лишённый перегородок лофт, где они видят друг друга каждый вечер почти что голышом. Долгое отсутствие секса, потому что девочки любят богатых мальчиков на дорогих машинах, а на нищих художников предпочитают смотреть в кино. Дэниэл пробовал дрочить, представляя себе Джека, но не выходило ничего. И через пару недель признался ему во всём – время он выбрал удачное, насколько мог, разговор был начат вечером, за овсянкой, которую они ели два, а то и три раза в день, и та мгновенно встала у Джека в горле комом.

- Что? – переспросил он.

- Ничего, - Дэниэл покраснел и отвернулся.

Больше они об этом не говорили, но через некоторое время Джек стал водить домой не только женщин, но и мужчин, а сам он всё больше времени проводил, гуляя по берегу и пытаясь разглядеть в сизой дымке горизонта что-то из того, что видел во сне.

- Свободно? – Дэниэл с трудом выбрался из марева воспоминаний. Только теперь он понял, что давно уже покручивает почти пустой бокал в руке. Поднял взгляд и увидел перед собой крупного парня с розовыми щеками и веснушками, расползавшимися от переносицы к скулам.

Дэниэл приходил сюда, потому что здесь всем было безразлично кто он. Он не вписывался в компанию здоровых розовощёких мужиков, которые приходили в паб смотреть футбол, и они не проявляли интереса к нему. Но этот, похоже, был не таков – то есть, скорее всего, он тоже пришёл смотреть футбол. Но вот от Дэниэла явно что-то хотел.

Дэниэл поднял взгляд и оглядел полупустой зал, в котором и без его столика было множество свободных мест.

- Свободно, - сказал он, - я уже ухожу.

Поставил стакан на стол и, положив рядом несколько мелких купюр, поднялся со скамьи.

Рука мужчины легла на его запястье.

Дэниэл, уже повернувшийся было к двери, бросил на него короткий, полный невольного презрения взгляд через плечо.

- Пусти.

- Не уходи. Я же просто…

Дэниэл круговым движением вывернул руку, заставив мужчину вскрикнуть от боли в перекошенном суставе, и, оказавшись на свободе, стремительно прошёл к выходу.

На улице было уже темно. Паб выходил в небольшой проулок, в паре десятке метров от круглой двери пристыковывавшийся к широкой улице.

На секунду Дэниэл замер, вдыхая холодный воздух, и тут же пожалел об этом, когда сильные руки схватили его за плечи.

- Да стой же ты! Я просто хотел…

Дэниэл ничего сделать не успел. Мужчина коротко вскрикнул и повалился на землю, а когда Дэниэл развернулся, чтобы понять, что произошло, то увидел прямо перед собой уже знакомое лицо в обрамлении копны чёрных волос – теперь они были распущены, а вместо давешнего твидового пальто на мужчине была байкерская куртка, расстёгнутая на груди.

- Всё хорошо? – ровно спросил он.

Дэниэл замешкался, подбирая такой ответ, чтобы им не оборвать разговор. В голову закралась предательская мысль изобразить пострадавшего, но тут же исчезла – это было ниже него.

- Вижу, что хорошо, - ответил мужчина сам себе и отвернулся было, чтобы уйти. В последнюю секунду Дэниэл перехватил его за локоть, заставляя остаться на месте.

- Я не буду спрашивать, кто ты такой, - сказал он.

Мужчина замер. Обернулся. В глазах его появилась растерянность, будто он разрывался между желанием остаться и желанием уйти.

Дэниэл молчал, не зная, что сказать ещё, и внезапно мужчина повернулся к нему лицом.

- Я подвезу тебя домой, - сказал он.

Дэниэл улыбнулся одним уголком рта.

- Пойдём. Я люблю ходить пешком.

И снова секундная растерянность в глазах, от которой на сердце почему-то становилось тепло. Дэниэл был почти уверен, что в этих глазах не так уж часто можно увидеть признаки слабости, но он точно видел их уже – и это было настоящее. Более живое, чем сухие строчки учебников и фотографии старых камней.

- Пошли, проводишь меня.

- До самого Ист Энда? – мужчина поднял бровь.

- Ну да. Здесь немногим больше часа пешком.

Мужчина усмехнулся.

- Пойдём.

Они вышли на людную улицу, не говоря больше друг другу ни слова. Дэниэл лишь слегка касался незнакомца плечом, но от этого малюсенького прикосновения по телу разливалось тепло. Не было того чувства, которое Дэниэл испытывал всякий раз, если его касался чужой. Молчание, повисшее между ними, действовало успокаивающе, будто и не надо было говорить ничего.

- Как тебя зовут? – спросил Дэниэл, когда они уже двигались вдоль реки.

- Ты сказал, что не будешь спрашивать ничего, - напомнил тот.

- Перестань, - Дэниэл резко шагнул вперёд и, развернувшись, остановился, перекрыв таким образом дорогу своему спутнику. – Я же не спрашиваю твою фамилию или где ты живёшь.

Мужчина молчал какое-то время.

- Грег, - наконец сказал он.

- Грег, - повторил Дэниэл, пробуя имя на вкус. Было похоже, но всё равно немножко «не то». – Грегори? – когда он произнёс имя вслух, по телу будто бы пронеслась волна пламени, рассыпая по каждой клеточке искры мурашек.

- Грег! – резко отрезал тот.

В глазах его сверкнуло пламя, которое, Дэниэл был уверен, он тоже видел уже множество раз.

- Хорошо, - послушно подтвердил он и тут же обнаружил, что уголки его собственных губ ползут вверх.

- Что смешного? – произнёс мужчина резко.

- Ничего, - Дэниэл попытался подавить улыбку, но она стала только шире. Он покачал головой и поспешно отвернулся к реке, силясь спрятать её в темноте.

- Что? – рука Грега накрыла его руку, пальцы до боли сжали локоть, заставляя Дэниэла повернуться и посмотреть на него. Обида поднялась внутри, но страха не было. Секунду они смотрели друг на друга, а потом Грег медленно убрал руку. – Прости.

- Ничего, - Дэниэл снова улыбнулся, но теперь уже в его улыбке не было прежней искренней радости. Он снова отвернулся к реке и попытался успокоиться.

Грэг замер рядом с ним, снова чуть касаясь его плеча своим.

- Красиво здесь, - произнёс он.

Дэниэл покачал головой. По другую сторону реки разгорались огни ночного города, кое-где можно было разглядеть рекламные щиты, и он знал, что многие в самом деле считают это красивым, даже рисуют – но только не он.

- Город – как уродливый нарост, - сказал он зло.