— Оля, — сказала Марина, разглядывая экран телефона с выражением человека, изучающего редкий вид насекомого, — она пишет цитаты про энергию вселенной. Про энергию вселенной, Оля!

— Ну естественно, — фыркнула Оля, сидевшая рядом на диване с бокалом вина и явным наслаждением от происходящего расследования. — Девушки, которые встречаются с женатыми, почти всегда обожают цитаты про судьбу и вселенную. Это компенсирует отсутствие морального компаса.

— А ещё она недавно купила абонемент на йогу в том же зале, где я хожу два раза в неделю, — заметила Марина, листая дальше и чувствуя, как в груди поднимается смесь возмущения и, чего уж там, лёгкого злорадного веселья. — Хотя я туда, если честно, последний год почти не хожу.

— Это судьба, — торжественно провозгласила Оля. — Вселенная явно на твоей стороне, раз дала тебе абонемент раньше, чем ей.

— Слушай, — Марина отложила телефон и посмотрела на подругу с выражением, в котором пробивалась какая-то новая, ещё непривычная решимость. — А что, если я схожу на эту йогу? Просто так. Посмотреть.

— На кого посмотреть? На Виолетту? — Оля приподняла бровь с профессиональным интересом. — Ты уверена, что это хорошая идея? Ты же не собираешься устраивать сцену с криками и битьём ковриков для йоги друг о друга?

— Нет, — покачала головой Марина. — Я просто хочу посмотреть на неё. Не для драмы. Из чистого профессионального любопытства, как говорится в пункте пятом моего плана.

— В смысле в пункте пятом плана мести, который ты написала в блокноте? — уточнила Оля, явно наслаждаясь тем, что подруга уже воспринимает свой блокнот как официальный документ, чуть ли не с печатью.

— Именно.

На следующий день Марина, надев спортивную форму, которую не доставала из шкафа месяцев восемь, отправилась в фитнес-клуб с решительностью человека, идущего не на растяжку, а на важные переговоры. Она заняла коврик в дальнем углу зала — стратегически удачная позиция, откуда было видно всех, а её саму, наоборот, замечали не сразу.

Виолетта появилась минут через десять — в ярком спортивном костюме, с идеальным хвостом и телефоном, который она успела достать три раза за пятнадцать минут разминки, явно проверяя сообщения.

«Наверное, от Стаса», — с холодным спокойствием подумала Марина, разглядывая девушку, из-за которой её брак начал сыпаться, как плохо составленная финансовая модель.

Виолетта оказалась моложе, чем на фотографиях, и одновременно как-то менее интересной в реальности — не в плане внешности, а в каком-то общем впечатлении. Она болтала с соседкой по коврику про то, что «энергетика в этом зале сегодня особенно мощная», и это было настолько далеко от привычного Марине мира таблиц и точных формулировок, что она даже почувствовала лёгкое, странное облегчение.

«Она даже не знает, сколько мы платим за ипотеку в месяц», — подумала Марина с почти научным любопытством. Ей вдруг стало казаться, что вся эта ситуация — не столько личная катастрофа, сколько какое-то нелепое, почти комичное недоразумение, где Стас, окончательно потерявший связь с реальностью среднего возраста, зачем-то выбрал драму вместо стабильности.

После занятия, когда участницы расходились по раздевалке, Виолетта случайно оказалась рядом с Мариной у зеркала.

— Классное растяжение сегодня было, да? — приветливо улыбнулась Виолетта, поправляя хвост. — Вы тут раньше не занимались, я вас не помню.

— Да, — спокойно ответила Марина, глядя ей прямо в глаза с выражением абсолютной вежливости, за которой скрывался айсберг. — Решила вернуться к йоге. Знаете, как говорят — вселенная сама подсказывает нужный момент для перемен.

Виолетта расцвела, явно не ожидая встретить единомышленницу по духовным вопросам.

— Точно! Я тоже верю, что всё происходит не случайно! Вот я недавно, ну как, с полгодика наверное, встретила человека, и это просто... — она мечтательно закатила глаза, — это просто чувствуется, понимаете? Настоящая связь. Хотя ситуация сложная, он женат, но я верю, что вселенная всё расставит по местам.

Марина слушала это признание с лицом, которое отрабатывала последние семь лет на самых токсичных клиентах, и внутренне поражалась абсурдности момента: женщина, разрушающая её брак, доверительно рассказывает ей же самой про «настоящую связь» с её же мужем, даже не подозревая, с кем разговаривает.

— Как интересно, — сказала Марина с почти искренним сочувствием. — А что вы будете делать, если вселенная расставит всё не так, как вам хочется?

Виолетта на секунду замялась, явно не ожидав такого практичного вопроса от единомышленницы по духовным материям.

— Ну, я... я думаю, всё получится. Он говорит, что уже почти решился.

— На что решился? — уточнила Марина с интонацией доброй наставницы.

— На развод, конечно, — гордо произнесла Виолетта. — Он говорит, что у них с женой уже давно всё не то. Просто она такая... зациклена на таблицах и графиках, даже в холодильнике график, понимаете? Никакой романтики. А я вот другая, я живу чувствами.

Марина почувствовала, как в груди на секунду вспыхнуло что-то очень горячее и очень злое, но, к собственному удивлению, справилась с этим быстрее, чем ожидала — годы работы с трудными клиентами всё же чему-то научили.

— Как интересно, — повторила она, застёгивая сумку с идеальным спокойствием. — Что ж, надеюсь, ваша вселенная не подведёт вас с расчётом ипотечных платежей, когда придёт время. Это, знаете, довольно приземлённая вещь, но почему-то её не редко упускают из виду в таких историях.

Виолетта посмотрела на неё с некоторым недоумением, явно не поняв намёка, а Марина вышла из раздевалки с чувством глубокого, почти философского удовлетворения.

Дома она сразу написала Оле: «Она называет меня " холодильником зацикленном на таблицах". Представляешь? Мои таблицы скоро определят, сколько квадратных метров она получит вместо квартиры».

Оля ответила мгновенно: «Это лучшая месть на свете — просто позволить ей узнать правду естественным путём. Хочешь, я организую случайную встречу у подъезда?»

«Не нужно, — написала Марина, чувствуя, как внутри неё крепнет план, уже не просто на бумаге, а живой, дышащий, готовый к действию. — У меня есть идея получше. Я устрою ей встречу с реальностью сама. С полной финансовой отчётностью».

Первый удар

Три дня Марина ничего не предпринимала — просто наблюдала, записывала в блокнот детали и вежливо улыбалась Стасу за завтраком, отчего тот на четвёртый день начал нервничать сильнее, чем от любого крика.

— Ты какая-то подозрительно спокойная последнее время, — заметил он, размазывая масло по тосту с видом человека, ищущего скрытый подвох в каждой чашке кофе.

— Я в порядке, Стас, — ответила Марина, не поднимая глаз от телефона. — Просто занята делами.

— Какими делами?

— Бытовыми.

Слово «бытовыми» она произнесла с такой мягкой, почти нежной интонацией, что любой человек, не отягощённый привычкой лгать жене три недели подряд, тут же насторожился бы. Но Стас, увы, был слишком занят собственными переживаниями по поводу того, как бы аккуратнее продолжать вести двойную жизнь, чтобы заметить очевидное.

Оля, узнав, что Марина решила выждать паузу перед первым ударом, была почти оскорблена.

— Три дня? — переспросила она по телефону голосом человека, которому испортили праздник. — Марина, я купила попкорн ещё во вторник! Он уже остыл!

— Попкорн можно разогреть, Оля. А хороший план мести требует времени на подготовку, и месть лучше подавать холодной.

— И что ты придумала?

— Кое-что маленькое, — Марина позволила себе улыбнуться, впервые за последние дни искренне. — Но очень эффективное. Помнишь, Стас обожает свой гардероб больше, чем меня, кажется, обожал последние два года?

— Ещё бы не помнить. У него костюмы висят по цвету, как в каталоге, и он злится, если я случайно сдвигаю плечики.

— Именно. И у него послезавтра важная встреча с клиентом. Тем самым, из-за которого он «постоянно задерживается на созвонах».