— Занимательно — это про фильмы. Про мою жизнь я бы выбрала другое слово.

— Хорошо, — Пряничный наконец посмотрел на неё поверх очков. — Тогда «типично». Муж, измена, чужой телефон, забытая почта в облаке. Классика жанра. Как в учебнике, только вместо картинок — скриншоты.

— Мне нужен развод. Быстрый, чистый и такой, чтобы Стас после него до конца жизни боялся слова «алименты».

— А вот здесь начинается интересное, — адвокат сложил руки домиком, будто готовился читать лекцию первокурсникам. — Что вы понимаете под «чистым»?

— Чтобы квартира осталась за мной, машина осталась за мной, а его самолюбие осталось при нём — потому что забирать то, чего нет, юридически бессмысленно.

Пряничный издал звук, похожий на кашель, но подозрительно напоминающий смех.

— Марина Андреевна, вы уже начали работу за меня. Обычно клиенты приходят в слезах и просят «просто чтобы он исчез». Вы пришли с техническим заданием.

— Я финансовый консультант. Слёзы — это неэффективное распределение ресурсов.

— Прекрасно. Тогда перейдём к делу. Расскажите с самого начала. И, пожалуйста, без сокращений — юристу нужны детали, даже те, которые кажутся вам неважными.

Марина открыла блокнот и, к собственному удивлению, начала зачитывать хронологию по пунктам, как отчёт на совете директоров. Пряничный слушал, изредка делая пометки, а когда она дошла до эпизода с сообщением от «Виолетты» и айфоном, забытым на кухонном столе, он позволил себе первую откровенную улыбку.

— «Виолетта». Оригинально. Ваш муж — маркетолог, вы говорите?

— Именно. Специалист по продвижению брендов, который не смог продвинуть даже собственную ложь дальше соседней комнаты.

— Обожаю таких клиентов, — Пряничный сделал пометку в блокноте. — Не вас, вы прекрасны. Такие ситуации. Когда всё очевидно и остаётся только правильно оформить очевидность.

— Так вы беретесь?

— Берусь. Но сначала — небольшой тест. Проверим, насколько вы готовы к процессу морально, а не только эмоционально.

— Тест? — Марина насторожилась. — Я думала, это вы задаёте вопросы юридического характера.

— Именно юридического, — Пряничный достал лист бумаги и протянул ей. — Отметьте пункты, которые для вас приоритетны. Это стандартная форма, помогает мне выстроить стратегию.

Марина взяла лист. Список пунктов начинался стандартно: раздел имущества, режим общения (детей у них не было, пункт можно было пропустить), алименты. А дальше шли строки, явно вписанные от руки: «Моральное удовлетворение — важно / неважно / очень важно, но я не признаюсь». «Готовность видеть бывшего мужа на суде без желания метнуть в него степлер — да / нет / посмотрим по обстоятельствам».

— Это не стандартная форма, — сказала Марина, не поднимая глаз.

— Стандартная форма моей практики, — невозмутимо ответил Пряничный. — Я двадцать лет веду разводы. Люди, которые приходят с готовым списком мести, обычно самые благополучные клиенты — они экономят мне время на уговорах не убить супруга буквально.

— Я не собираюсь его убивать. У меня список из двадцати легальных пунктов.

— Могу я взглянуть?

Марина на секунду замялась, но потом решительно протянула блокнот. В конце концов, если человек, распределяющий папки по цвету, не оценит творческий подход к разводу, оценивать её больше некому.

Пряничный читал молча, и с каждым пунктом его брови поднимались всё выше.

— Пункт четвёртый: «Оставить включённым будильник на шесть утра каждый день, пока он не съедет». Это законно, но жестоко.

— Это гуманно. Жестоко было изменять с Виолеттой.

— Пункт девятый: «Подарить его матери на день рождения книгу "Как воспитать порядочного мужчину. Слишком поздно, но попробуйте"». Марина Андреевна, это прекрасно, но я вынужден вас предупредить: юмор — не статья Семейного кодекса.

— А что там со статьями? Меня больше интересует раздел имущества, чем моральное удовлетворение, хотя от последнего я не откажусь.

— Вот с этого и начнём, — Пряничный отложил блокнот с явной неохотой, будто расставался с увлекательным романом на самом интересном месте. — Квартира куплена в браке?

— Квартира оформлена на меня до брака: первоначальный взнос я внесла из своих личных добрачных накоплений, но на остаток суммы был взят ипотечный кредит. Часть ипотеки погашена уже в браке. У меня все документы, все выписки, вся история переводов за последние семь лет — в таблицах, разложенных по годам и категориям.

Пряничный замер, глядя на неё так, как обычно смотрят на редкий экспонат в музее.

— Марина Андреевна, вы понимаете, что девяносто процентов моей работы с клиентами — это уговорить их найти хотя бы половину нужных документов? А вы держите архив семейного благополучия, который, кажется, был готов к разводу задолго до того, как случился брак.

— Я финансовый консультант. У меня даже список покупок на Новый год оформлен как бюджет проекта.

— Тогда у нас будет самое быстрое дело в моей практике. Осталась одна деталь.

— Какая?

— Машина.

— Машина куплена в браке, но оформлена на меня и оплачена с моего счёта, потому что у Стаса, цитирую его же слова, «плохая кредитная история из-за одного неудачного вложения в криптовалюту, о котором лучше не вспоминать».

— Криптовалюта, измена и Виолетта. У вашего мужа удивительно последовательная система принятия решений.

— У Стаса, — Марина скопировала интонацию мужа, которую слышала слишком часто, — принцип «сначала действие, потом объяснение, зачем оно вообще было нужно».

Пряничный откинулся на спинку кресла и посмотрел на Марину с уже неприкрытым интересом.

— Знаете, обычно на этой стадии клиенты плачут или требуют крови. Вы же превратили развод в проект с чёткими дедлайнами. Мне почти жаль вашего мужа.

— Не жалейте. Стас справится. У него отличная система самооправдания — она сработает даже на суде.

— Тогда последний вопрос перед тем, как мы подпишем договор. Готовы ли вы к тому, что процесс может занять время? Быстрые разводы случаются, но идеальных дел не бывает.

— Эдуард Всеволодович, я готова ко всему, кроме одного — чтобы Стас снова попытался извиниться при свидетелях и назвал себя в третьем лице. Если это случится в зале суда, я не отвечаю за свою реакцию.

— Договорились. Если он начнёт говорить о себе в третьем лице, я лично прерву заседание под предлогом технического перерыва.

Они пожали руки, и Марина впервые за последние две недели почувствовала не панику и не ярость, а что-то похожее на азарт. Список из двадцати пунктов обрёл официального соавтора, причём соавтора, который раскладывал папки по цвету и явно наслаждался процессом не меньше, чем сама Марина.

— Кстати, — сказала она уже у двери, — пункт двенадцатый в моём списке касается общих знакомых, которым нужно узнать правду. Это тоже войдёт в стратегию?

Пряничный улыбнулся так, что стало окончательно ясно: этот развод будет действительно занимательным.

— Марина Андреевна, для пункта двенадцатого у меня есть отдельная папка. Фиолетового цвета. Она предназначена для клиентов с особым чувством справедливости.

— Значит, мы точно сработаемся.

— Уже сработались, — он кивнул на дверь. — Идите домой и составляйте пункт двадцать первый. У меня чувство, что список у вас ещё не закончен.

Марина вышла из кабинета с ощущением, что впервые за последние недели контролирует происходящее не только на бумаге, но и в реальности. Лифт, разумеется, снова не работал, и она спустилась по лестнице пешком, на ходу вычёркивая в блокноте пункт седьмой и дописывая рядом с ним короткое, почти торжественное «выполнено».

Виолетта

Выяснить всё о Виолетте оказалось до смешного просто — настолько просто, что Марина даже слегка обиделась за человечество в целом за такую беспечность в вопросах цифровой безопасности.

Достаточно было открыть страницу девушки в социальной сети — а имя и фамилию Марина без труда узнала из той самой переписки, случайно найденной в облаке, — чтобы понять о Виолетте почти всё: двадцать шесть лет, работает администратором в фитнес-клубе, любит цитаты про «энергию вселенной» и «женщин, которые знают себе цену», регулярно постит фотографии смузи и один раз, полгода назад, написала пост о том, что «настоящая любовь всегда находит путь, даже если весь мир против».