Иегова должен будет когда-то прислать Мессию, который как-раз все «эти народы» нагонит или к ногтю прижмет.

Так они с этой верой в Мессию и с этим ожиданием победы

над «всеми» и бились за своё счастье на новом месте. И сделали

это обещание главным догматом своей народной религии, ибо без

этого внутреннего обоснования своей правоты толкаться здесь

локтями (Иегова нас послал, мы лишь его волю исполняем) – им

бы не выжить.

Вера в победу – залог победы. А после победы – беспощадная

месть проигравшим. По привычным законам того времени –

жестокая, запоминающаяся. Всем.

Это потом они узнали Египет, Вавилон, Ассирию, Рим и т.д.

Узнали, то узнали – а догматы-то менять нельзя… Вот и пошел

потихоньку весь мир включаться в зону той мести, которая

изначально готовилась землям, обозримым с высокой горы.

И, если исконно Мессия должен был подчинить только «все

народы», известные любому иудею по скандалам на границе

пастбищ, то потом из века в век по всей земле, во всех синагогах в

одних и тех же словах повторялось о мести «всем народам» без

уточнения, что эта древняя установка касалась только

палестинских соседей.

Так иудаизм, неожиданно сам для себя, впустил в свою

коммунальную ссору с соседями весь земной глобус, причем с

противоборствующей стороны.

А – что делать? Догматы… Сказано «все народы»? Сказано.

Корректировке не подлежит.

Это, локально-палестинское состояние ума, кстати, мы

наблюдаем и в Евангелиях. Даже на стадии римского подчинения, когда Палестина уже была включена в политическую жизнь

общемировой Империи, сознание иудеев оставалось

палестиноцентричным и не могло соотнести себя правильно с

масштабами всего остального мира.

Вспомним, как у евангелистов смешались в одно два

совершенно разных пророчества Спасителя – одно о далеком конце

всего мира перед Вторым Пришествием, а второе о скором конце

одного только города Иерусалима после нашествия римлян.

Ни один евангелист не смог в этом разобраться и разделить

их между собой. Оба рассказа они представляли себе одним и тем

же пророчеством, поведанным в двух разных формах. И поэтому

всё пересказывалось ими как одно единое событие, в куче.

А ведь это они умудрились не понять Христа, каждое слово

Которого ловили с жадностью.

А что говорить о тех, кто Христа и слушать не хотел?

Не знаю, поверили ли сами евреи, что со временем они

отомстят всем народам мира, или просто сегодня не хотят сводить

истоки своей религии к бойне за огороды, но, в отличие от них, мы

четко договоримся, что в дальнейшем будем упоминать об этой

цели иудаизма только в её истинном масштабе – в локально

палестинском.

Возвращаясь же к сравнению трех «авраамических» религий, будем считать, что с сутью иудаизма мы разобрались.

Однако у нас возник пояснительный пунктир свЯзного

повествования, который мы устраним, повторив определение

иудаизма еще раз:

Итак, установка иудаизма следующая – бог нашего племени

Иегова сильнее богов всех других племен, и если мы будем

служить только ему, исполняя законы Моисеевы, то Иегова

сделает Мессией одного из потомков царя Давида, который станет

Новым Царем Израиля и завоюет весь мир.

Христианство – Бог дал