человеку материальное бытие, но

человек смертен, и тогда Бог решил поделиться с человеком

частью Своего Вечного Бытия, предложив для этого третью форму

бытия – Богочеловеческую, в неслиянном и нераздельном

соединении Бога и человека.

Ислам – тот, кто будет жить по законам арабского племени

курейшитов в новой редакции книги «Коран», тот после смерти

попадет в хорошее место.

Что вообще общего в этих трех религиях?! Такое «общее» не

только за свои не купишь, но даже и за чужие не найдешь. Даже по

рецепту. Этого просто в природе не существует.

Но ведь многие до сих пор гремят этой пустой погремушкой –

«авраамические религии»!

Это сегодня!!!

А что говорить о тех временах?

Событие было отчетливо значимым, от него нельзя было

отмахнуться и надо было выработать свою позицию. Делать вид, что ничего не случилось, не получилось бы.

Но само событие по своему смыслу отменяло иудаизм.

Вот и пытались (для самих себя прежде всего) представить

всё произошедшее лишь в качестве повода для реформы иудаизма.

Дескать перемены произошли благотворные, надо с этим

работать, но – Мессия еще не пришел.

Этот апокриф работает прямо в заданном направлении – в

направлении реформации иудаизма с «тонким игнором»

богочеловечества Иисуса Христа и с намерением вернуть всё к

прежнему обряду.

А начинается эта работа в данном «евангелии» всё с того же

самого болезненного события – с Крещения в Иордани Спасителя.

Оно самое болезненное, потому что, если ваш собственный

пророк из вашей же религии объявил долгожданного Мессию

пришедшим, а в мире изменилось всё, но только не ваша

политическая судьба, то это означает, что всё, обещанное ранее

Иеговой, было с его стороны просто опрометчивой манифестацией.

Но нельзя же безвольно смотреть, как погибает великая

мечта! Нужны какие-то ожесточенные решения!

И поэтому здесь, в реанимации этой мечты, зашли еще

дальше, ибо теперь уже даже не «Ты сын Мой» (как у евионитов), а теперь уже вообще – «Мой сын».

«Мой Сын, из всех пророков я ждал Тебя, что Ты должен

прийти и я могу покоиться в Тебе, ибо Ты мой покой, Мой сын

первородный»

То есть, здесь всё происходит с еще большим произволом.

Если у евионитов Бог подхваливает талантливого менеджера

почетно-дворцовым титулом «Сын», направляя его для

агитационно-прокламационной деятельности, то здесь, в этом

«евангелии», Бог с лучистой добротой старца обращается к

молодому человеку – «сынок, вот смотри, что скажу».

Здесь «мой сын» – это форма обращения Бога к молодости. И

как обратился Иегова со слов «мой сын» к Иисусу, он так же и к

любому другому мог так обратиться, подвернись тот под руку в

хороший момент.

Ведь Иисус – он такой же обычный человек, как и все, только

получивший какую-то особую привилегию у Бога. Такую

привилегию, что Иегова, прямо-таки взбудоражился, расчувствовался и символически приравнял человека Иисуса к

своему первородному сыну (первородный – это первый в

порядковом смысле, а потом еще может быть миллион таких

символических сыновей).

То есть он назвал его так, как люди называют первенцев, чтобы всем было понятно в аналогиях, как Иегова ценит Иисуса. И

получается, что ценит он его очень высоко – ведь в те времена

первенец в отношении остальных сыновей всегда имел хорошие

привилегии.

И, что же это за привилегии такие?

В данном случае – пророческие.

То есть Иисус – это не Мессия, это просто очередной пророк.

Последняя версия.