отклика оказался верным – царь
внутренне встрепенулся, раскрыл сознание, проявил тягу ко всему
новому и вообще изъявил редкую готовность к адекватному
пониманию ситуации.
В итоге – волхвы собрались, и пошли.
По всему видать, что этот жрец Пруп имел большой опыт
работы со сложными личностями…
«Сказание о двенадцати пятницах»
Это уже второй сюжет, где иудей выдает христианину
страшную иудейскую тайну, но на этот раз это делает не старый
иудей, а совсем еще мальчишка – юноша по имени Малх.
«…деды наши схватили некоего христианина, из числа ваших
апостолов, у него отняли свиток, на котором было написано о
двенадцати пятницах. А самого его умертвили злою смертью. А
свиток, прочитав, предали огню. И до сих пор между нами
существует клятва, чтобы было это неизвестно христианам. Я
знаю, что хороша ваша вера, и жаждет ее моя душа". И начал
излагать ему Малх все от начала и до конца».
Так христиане узнали важную тайну.
Отец Малха, правоверный иудей, прознав про этот проступок, не растерялся и всё исправил:
«Вынул нож и заколол сына своего, и сам зарезал себя».
А ведь было из-за чего, потому что теперь христиане знают о
том, как следует вести себя в течение двенадцати пятниц из числа
всех остальных, в году:
«Эти же двенадцать пятниц вот так подобает соблюдать: постом, и молитвой, и пением, единожды в день вкушать хлеб и
воду. Сколько возможно, творить милостыню, воздерживаться
от плотской похоти. Зачатое дитя будет нездорово: или слепым, или хромым, или как-либо еще».
Читатель, не поздравляй больше никого опрометчиво с
пятницей …
«Слово о крестном дереве»
Тягучая и предельно скучная история о том, как три креста на
Голгофе в момент казни Спасителя неожиданно оказались
сколоченными из трех деревьев, которые (три разных дерева) произошли от одного и того же корня – от корня того дерева, с
которого Адам и Ева рвали в раю запретные плоды.
Автор сильно растратился на разработку основной версии
сюжета и поэтому завершил его в стиле обессиленной
информативности: безо всякой идеи, безо всяких символов и, даже, можно сказать, интеллектуально девственно:
«И распяли Христа на древе, что выросло из главы Адама, а
разбойника верного распяли по правую руку Христа на древе, выросшем из головней, а разбойника неверного распяли по левую
руку Христа на древе, которое выросло в Мерре реке, посаженное
Моисеем».
Чтобы не испортить этот чистый продукт ничем казенным, комментировать ничего не будем.
«Прение Господне с диаволом.
(В великий пяток, о посте и о прении Господни со
диаволом)»
Это один из вариантов того самого спора с дьяволом, который описан в Евангелии от Матфея (у Луки он тоже есть, но
понятно, что Лука просто списал это у Матфея).
Здесь хотелось бы поговорить не о содержании самого спора, а вот о чем – непосредственно о достоверности подобных событий.
Используя этот апокриф, хочу сказать, что издавна и с самым
большим недоверием отношусь к тем евангельским эпизодам, где
помимо Христа и кого-то второго, нет третьего свидетеля.
Недоверие мое продиктовано прежде всего тем, что я не
помню в Евангелиях ни одного случая, когда бы Сам Христос
рассказывал о Себе что-то личное. Он никогда ничем таким не
делился.
Нет ни одного эпизода, где Он говорил бы о чем-то, что не
связано с конкретно происходящим в текущий момент, или