детей! Но мы-то не дети, господа, мы-то

должны знать, что солнце всегда встает на востоке, а садится на западе!

5-й. Эх, жаль господа, что вы все время тараторите какие-то пустяки, и не хотите меня

послушать! Отвлекитесь от мелочей и послушайте лучше, что я открыл (сейчас у вас будет шок!): солнце всегда встает на востоке и садится на западе!

И так тысячи лет…

262

Эти удивительные беседы и споры не заканчиваются уже тысячелетия, причем от самого

первого философа и до самого современного. Наверное, по праву было бы считать Заратустру и

вообще первым философом, и вообще первым, кто еще в 7 веке до нашей эры сказал, что миром

движет единство и борьба двух противоположных начал (знаменитый иранский дуализм). Он

сказал это, и с достоинством удалился из этого мира, но через сто лет ему возразил

Анаксимандр, заявивший, что все в мире - это единство и борьба противоположностей. В 4 веке

до нашей эры в этот горячий спор вмешался Гераклит и заявил, что источником всего является

переход противоположностей друг в друга. Гераклит оставался победителем в этом

непримиримом споре около 1 500 лет, пока не пришел Чжань Цзай и не сказал, что все в мире -

это превращение и борьба "инь" и "ян" (так по-китайски следует применять слово

"противоположности", разлагая одно понятное слово на два непонятных). Но Якоб Бёме уже в 16

веке высмеял мудрого китайца и заявил, что источником развития мира является не что иное, как единство и борьба противоположностей. За земляка яро вступился через двести лет Дай

Чжень и высказал интересную и свежую мысль о том, что все в мире - это единство и борьба

"инь" и "ян" (противоположностей). И, наконец, в 19 веке Георг Гегель пристыдил всех

спорщиков совершенно новым предположением относительно темы их спора, предположив, что

все в мире является следствием единства и борьбы противоположностей. Его голос, наверное, был более зычным, чем у хорошо воспитанных греков, мирного Заратустры или скромных

китайцев, потому что по истечении двух с половиной тысяч лет (!) после первого появления этой

мысли, Гегеля назвали "1-м" и главным диалектиком. То есть философом, который выводит все

развитие истории из столкновения противоположностей. Процесс завершился. Если, конечно же, через тысячу лет не родится кто-либо дерзкий, и не опровергнет самого Гегеля, предположив, что все в мире - это единство и борьба противоположностей.

Если переместиться от первого Заратустры на сто лет ближе и проникнуть в 6 век до н. э., то мы здесь находим у первых же встретившихся нам философов сразу две интересные мысли о

непознаваемости мира. У Ксенофана (познанию недостаточно чувственных данных, так как это

всего лишь частные "мнения" людей, а не сама истина) и у Парменида (чувствам доверять

нельзя, главное в познании - некое "умозрительное знание", свободное от ощущений и чувств).

Их совместную непримиримую вражду несколько охладил в 5 веке до нашей эры уже знакомый

нам азартный полемист Гераклит, который и здесь наперекор всем заявил, что в основе познания

лежат ощущения, а это - всего лишь ощущения, а не само познание. Против этого гневно

выступил в 4 веке до нашей эры Аристотель, который, негодуя, но вполне в рамках приличий по

форме, объявил, что познание - это обобщение единичного через опыт, в основе которого лежат

чувства. Следовательно, упрямо настаивал Аристотель, чувства - это законодатели познания и

само познание - это всего лишь наши чувства. Примерно в это же время Горгий слегка поправил

Аристотеля и тактично заявил, что наше знание - это всего лишь набор наших личных ощущений.

Тогда в 1 веке до нашей эры на тех же основаниях Энесидем заявил, что познание невозможно и

поэтому лучше вообще отказаться от этих попыток и достичь некоего внутреннего наслаждения, на котором и стоило бы успокоиться. Но тут, откуда ни возьмись - снова китайцы! Некий Ван Чун

вежливо, но настойчиво стал утверждать, что наше познание - это всего лишь наши чувства и

263

наши восприятия. Европа была возмущена! И патриотичный Секст Эмпирик во 2 веке нашей эры

громогласно призвал всех отказаться от бесполезных попыток бесполезного для поиска истины

сознания и предаться душевному равновесию и блаженству. Блаженство после этого длилось

ровно тысячу лет, пока с революционной идеей о том, что истина не может познаваться

сознанием, а может это делать с собой только при помощи интуиции, не выступил Джованни

Бонавентура. От этого шока оправились буквально через 500 лет и тогда Бонавентуру

опровергли Джордж Беркли, Иоганн Гаман, Клод Гельвеций, Дай Чжень, Дени Дидро, Этьен

Кондильяк, Иммануил Кант, Рихард Авенариус, Герберт Спенсер, Алексей Хомяков, Дэвид Юм, Фридрих Шиллинг, Ралф Эмерсон, Макс Вебер, Сёрен Кьеркегор, Эрнст Мах, Джон