ходить вокруг таких, например, выкладок, как - "источник

нравственности детерминируется эмпирическим монизмом мыслей о своей "яйности", как

внутренней светоносности". Или долго стоять в оцепенении перед таким заявлением, как -

"мораль выступает эпифеноменом онтологической сопричастности ноэзису и ноэме". Если вы

выйдете из оцепенения, то можете впасть в кому от предположения, что "интенциональность

через нравственное побуждение традуктивно цели определяется через модус "выигрыш-

проигрыш" или "выгодно-невыгодно". Если же вы и после этого будете подергиваться и тянуть

бессознательно-настойчивую руку к философско-этическим трудам, то можете нарваться на

контрольную фразу в голову: "Тинктура добродетели в человеке не может не опровергать

гилозоизма, даже если ее основная доминанта эсхатологична по гносеологии".

Это даже не бег с препятствиями, это бег через выстроенные в ряд платяные шкафы.

Однако, может быть стоит и побежать? Возможно, в преодолении этих криптограмм был

бы какой-нибудь великий смысл? Может быть, мы именно поэтому и не знаем прикладного

значения этики для жизни, (как хорошо, наоборот, знаем, например, прикладную механику), что

не удосужились перевести для себя на понятный язык ее достижения? А вдруг за этими

непонятностями что-то очень важное и судьбоносное? Может быть, стоит окрыситься и освоить

этот язык? Не стоит. Там - банальности. Например, последняя фраза из наших примеров, переведенная с помощью словарей и той самой матери, означает: "внутренняя красота

добродетели отделяет человека от неживой природы, даже если эта добродетель диктуется его

367

разуму страхом возмездия после Конца Света". Можно короче: "чем бы ни порождалась

добродетель в человека, она своей красотой отделяет его от неживого в природе". А можно и

совсем просто: "человека из всего Божьего Творения выделяет наличие в нем понятий о

нравственности". Вот скажите, стоит ли обращаться к целой науке, чтобы научиться на

специальном языке выражать такие простые и совсем не специальные мысли? По-видимому, если

не иметь в виду ничего другого по результатам таких усилий, то не стоит. Вот мы и не станем.

А в третьих, этика, как и все прочие науки, как мы уже убедились, не дает ответов, а

только описывает то, что видит своим узкоспециализированным зрением. Тем более что она

относится к философскому разделу наук, то есть к тем наукам, чьи выкладки не проверяемы

практикой и не реализуются в физических законах. Впрочем, об этой, постигнувшей нас беде, мы

уже говорили.

Очередной раз зададим себе вопрос - что же делать? Мы попали в ситуацию, где нельзя

опереться ни на основополагающие факты, ни на положения науки. Это расстраивает. Но это же

и несколько укрепляет в решимости.

Потому что, во-первых, сам предмет Добра и зла носит определенно универсальный

характер, и мог бы при его нашем освоении объять собой как всю историю, так и каждый ее

субъект в отдельности. Это то, что все-таки можно применить к любому факту истории, пусть

даже и в обратном по желаемой последовательности порядке.

Во-вторых, само то, что категории нравственности руками не потрогаешь, глазами не

увидишь, рулеткой не измеришь и на атомные весы не положишь, говорит о том, что это

совершенно нематериальная область бытия, которая наиболее близка Ему как по

нематериальности, так и по способности в силу данной нематериальности переноситься с нами из

этой жизни в другую, и обратно, сохраняясь в некоем непрерывном виде на нематериальном

плане уже не только в Его, но и в нашем будущем нематериальном бытии. Нравственность может

быть всегда с нами, а все остальные виды деятельности человека, имеющие своим выражением

реальное воплощение результатов в материальных предметах, останутся здесь, что не так уж и

важно, как важно то, что они не могут уйти с нами туда, чтобы иметь равнозначную для обоих

планов нашего существования значимость. Последствия любой другой нашей деятельности, (даже в своих самых шедевральных видах), остаются здесь и теряются со временем в череде

других шедевров, а нравственность может быть как раз тем, что мы можем Ему предоставить

наглядно по итогам жизни при переходе в нематериальный мир во время того самого экзамена на

зрелость, который нам устраивается перед