который, отвечая на вопрос убийцы, не пробегал ли здесь такой-то человек, лжет, глядя ему прямо в

глаза, что тот, кого он ищет, побежал в сторону леса. Как здесь выбрать, что нравственно?

Естественно, спасти человека - абсолютно нравственно. Следовательно, отвергнуть ложь и

сказать правду в данном случае - также абсолютно безнравственно.

Честность, как возведение некоей индивидуальной правды в абсолют, также может

приводить к большому злу. Честность, обычно, подразумевает под собой недопущение со своей

(личной) стороны неблаговидных поступков, отказ от получения выгод через нравственные

уступки, отказ от обмана и хитрости, наносящих ущерб другому. В этом случае мы должны

признать бесчестными Александра Невского, который показательным отступлением заманил

тяжелых немецких рыцарей на лед, а вслед за князем мы признаем бесчестными и всех других

военных стратегов, устраивающих засады и старающихся поразить побольше врагов, поменьше

при этом убивая своих, за счет беззастенчивого объегоривания противника. Мы должны также

строго осудить всех разведчиков, занимающихся бессовестным воровством информации, дипломатов, специализирующихся на дезинформации и на ложных обещаниях, политиков, чьи

единственно срабатывающие методы - подкуп, обман или шантаж - так "невидимы" нам и

которых мы, несмотря на это, так любим, что проигранные выборы могут расстраивать целые

семьи и вызывать драки с коллегами по работе. За нечестность мы должны поставить в угол

также всех руководителей государств, которые ежедневно выбирают, какой из неблаговидных

поступков, которые им необходимо совершить завтра, принесет наибольшую выгоду его стране, и

всех матерей, дающих взятки зарвавшимся преподавателям, которые сажают их детей на тройки

378

под перспективу, что мама никуда не денется, а все же даст студенту денег и долгожданным

образом уладится.

Если честность переходит в чистоплюйство, то она становится аморальной, например, в

тех случаях, когда для спасения армии отдается батальон. Четыреста солдат заведомо

отправляются на смерть, спасая жизни тридцати тысяч других за счет высоконравственного, но

бесчестного поступка командующего, потому что он не говорит батальону о том, что задание

невыполнимо, чтобы не начались историки и дезертирство, а ставит им последнюю для них

задачу, как обычную в ряду других боевых. Это ужасная правда войны. Она может касаться не

только тех случаев, которые удобны для пережевывания тонким ценителям моральных нюансов

тем, что здесь погибает сразу четыреста человек. На самом же деле вся война состоит из этого

личного решения командира послать на смерть того или иного подчиненного, и если взяться

жевать эту этическую проблему - право лишить жизни человеком человека - то не хватит на всей

земле жидкости, чтобы запивать эту жвачку. На войне это происходит ежечасно, когда сержант

или лейтенант посылают на верную погибель прикрывающих отход или дозорных встречного боя, телефонистов для восстановления связи под минометным огнем, танкистов на танкоопасное

направление, где они погибнут, но своим маневром дадут возможность перегруппироваться

полку, солдат в город без разведки в силу обстоятельств времени, наводчиков на пристрелянный

противником участок, ополченцев, не имеющих тяжелого вооружения и не умеющих толком

воевать с наказом выстоять до подхода резерва, с расчетом только на то, что на само их

физическое истребление врагу потребуется какое-то спасительное для дела время и т.д.

Принимаются такие решения с болью и муками, но не принять их еще большее нравственное зло, потому что, пожалев свою честность, или одного солдата, командир этой жалостью убивает всех

остальных. Честность, конечно же, хороша, но если представить себе принципиально честного

маршала, который в угоду своим принципам отдает на убой всю армию (включая и тех

четыреста, которых ему его устои не позволили предать), а вслед за этим и все мирное

население, которое его армия прикрывает собой, а в итоге и всю страну, то за такую "честность"

трудно похвалить - если ты такой честный, то не ходи в академии и не становись военным

человеком, зная, что в определенный момент тебе нужно будет соврать прямо в лицо

подчиненному, деловито и оптимистично посылая его на гибель по непреложному закону войны.

Пойдем далее. Сострадательность, как поднимаемый