всегда хороша

сама по себе. Однако, похоже, что и с нею все не так гладко. Для начала разберемся с верностью

380

в любви. Если один человек любит другого, то он тем самым отдает ему предпочтение перед

всеми другими людьми, и в упоении обладания даже в качестве варианта поставить никого рядом

со своим избранником не может. При этом существует абсолютная верность. Но разве есть

нравственные основы у такой верности? Эта верность естественна так же, как мысль ходить на

ногах, а не на руках, что совершенно не предполагает собой никакого нравственного выбора.

Эта верность физиологична и естественна. Она не от нравственности. А если любви нет, а

верность сохраняется, то это может быть высоконравственным делом только тогда, когда

нарушение такой верности повлекло бы за собой горе детям, или другому человеку, то есть когда

она носит характер жертвы. А когда такая верность в отсутствии любви продиктована

определенным удобством в жизни, или личной корыстью, то это также не высоконравственный

поступок, а еще одна сделка, но уже не с обществом, а с партнером. Такая верность также по

своим причинам не насыщена нравственностью, и не может расцениваться как некий одобряемый

нравственностью акт. Хотя прямо противонравственного здесь ничего и нет, но здесь нет и

ничего прямо нравственного. По сути дела такая верность - от безвыходности. Точно также

может расцениваться и верность, которая продиктована безвыходностью другого порядка, когда, например, изменить хочется, но нет к этому ни условий, ни возможностей. Это верность не по

принципам морали, а по житейским обстоятельствам в своей основе. Когда виноград зелен, сказал бы Эзоп.

А может ли верность быть напрямую злом по своим последствиям? Очевидно, может. Если

люди не живут больше вместе, и один из них нашел себе другого спутника, то второй, оставшийся одиноким, может своей показной верностью просто задолбать бывшего супруга, если

у того мягкое сердце и добрая душа, обильно сдобренные ранимостью. В этом случае хранящий

верность и сам не живет, и другому этого не дает, постоянно кисло упрекая, что ему сломали

жизнь, и теперь единственное, что ему осталась от прежнего счастья, так это только верность, которая постоянно должна колоть глаза тому, кто эту жизнь сломал, и кому эта верность уже

больше не нужна. В таком случае объект данной назойливой верности ходит в церковь и ставит

там свечи, чтобы Господь послал бывшему супругу новый объект любви и избавил бы, наконец, от этой убивающей радость, верности, всех участников пьесы. Такая верность просто

превращается в избранное орудие мести и по своей изначальной мотивации - зло.

А что касается других "верностей", то понятно и без особых затрат: верность слову

зависит в нравственном смысле от содержания того слова, на верность которому присягал, верность делу, человеку, флагу, идее и т.д., также может быть Добром или злом в зависимости от

того, что нравственного или безнравственного несут в самом себе данные объекты верности.

При желании можно упражняться с любыми категориями нравственности, и мы заметим, что данная закономерность проявится обязательно. Причем любой человек, покопавшийся в

своей жизни, или жизни знакомых ему людей, может всегда найти там и более убедительные

примеры того, как кого-то уела верность, оскорбило благородство, нанесла душевные раны

демонстративная честность и т.д. В чистом виде, вне конкретного смысла своего результата, эти

категории нравственно не имеют однозначного смысла. Надо еще знать, где и для чего их

381

применять. А если махать вокруг себя этими красивыми принципами напропалую, как дубиной, то можно не только дров наломать, но и судьбы перекалечить.

Наши примеры отчасти слишком общи, отчасти слишком частны, они могут быть даже

неуклюжими, но это не снимает основного их смысла - если вырабатываемые человеком

принципы имеют в самих себе способность при столкновении с действительностью оборачиваться

или Добром или злом, а то и вообще нести некий межнравственный смысл, то эта способность

обязательно будет реализовываться. Что постоянно и происходит.

Большего из этой группы нам, пожалуй, не выжать, можно переходить к следующей.

На очереди у нас самостоятельные нравственные категории. Суть их самостоятельности

по нашей классификации состоит в том, что они не вырабатываются человеком в качестве норм

соответствия своего поведения, а существуют в качестве всеобще принятой оценки тех или иных

исторических, общественных явлений или личных взаимоотношений. Они имеют вид скорее

оценочной квалификации уже непосредственно результатов постоянно присутствующих событий

истории и частной жизни, а не исходных внутренних обязательств отдельных людей. Это такие

понятия,