и продолжалось, если бы сверху, через возмущенное

общественное мнение не пришли реформы, которые потребовали снижения трудозатрат и ввели

понятие о досуге, как о необходимом для человека времени для личной жизни помимо все

забирающего труда на пропитание. Бессильные что-либо противопоставить силам государства, рабочие сами никогда не подняли бы головы, ибо даже физические силы их были подорваны из

поколения в поколение на непосильном труде, а дух был задавлен монотонностью тягловой

жизни и тяжелым пьянством. Нравственный порыв общества, которое больше не могло мириться

с этим индустриальным рабством, их освободил и спас. Причем дело было непростым -

промышленники сопротивлялись, ибо введение 8-часового рабочего дня вместо 16-часового

грозило им потерями прибыли. Но они на это пошли - не могли бы больше в глаза смотреть

другим членам общества в противном случае. Каково? Однако не деньги только уже все решали!

Вот был кровосос кровососом, а теперь признает, что человек должен иметь досуг, отдых и

обеспеченную старость! Что за перемены? И разве они были для него экономически выгодны?

Или гены поднапряглись? Да нет - принципы Добра усилились и сделали далее невозможным то, что ранее было единственно применяемым. А ведь не только промышленники ворчали!

Экономисты просчитывали риск регресса от этих реформ - не покатится ли вообще вся

цивилизация к чертовой матери безостановочно назад при таком резком сокращении рабочего

времени? Подсчитали - не покатится. Отдохнувший и полный творческого задора, основанного на

чувстве своего человеческого достоинства, рабочий, как предполагалось (что и подтвердилось) сделает больше за восемь часов, чем изможденный до скотского состояния доходяга делает за

шестнадцать. А ведь могли и плюнуть на рабочих! Не родственники же! Но не плюнули - времена

стали не те. Добро уже стало требовательнее.

И, наверное, все теми же категориями Добра можно больше объяснить такую вещь, как

пособие по безработице, нежели социальными уловками властей. Власть - есть власть, ей

422

плевать на социальную неустроенность. Крутись сам, как хочешь. Нам, россиянам, - это знакомо.

Это же было знакомо даже США еще в 30-е годы XX века. Сейчас в западном мире человека не

бросают на произвол, даже если он сам не хочет работать и согласен с квотой пособия. Зачем

тратят деньги? Ведь пример России у них перед глазами - перестань платить пособие по

безработице, сделай их в социальном плане "россиянами", и народ никуда не денется, а кинется

торговать сигаретами, перебиваться случайными заработками, шабашить, возделывать огороды, челночить, работать реализаторами на рынках, ремонтировать телевизоры, устанавливать

антенны, носить обеды в предприятия, печь пирожки для торгующих на рынках, подваривать

глушители, делать водку на дому, воровать в садах и огородах, рыбачить сетями в заповедных

местах, собирать бутылки и т.д. и т.д. и т.д. Тебе, как власти, оказывается, ничего не надо -

властвуй себе от выборов до выборов, да обещай в промежутках. Почему они не берут с России

примера? А у них "западные ценности" есть - человека нельзя делать полунищим, даже если сам

в парламенте или в министерстве. Нам трудно это понять - но они там добрее и они это

понимают.

Даже в религиях совершались нравственные движения в сторону Добра, что

предполагает, естественно, какую-то их позицию, недостаточно к нему поначалу близкую.

Вообще-то религии трогать опасно, так как предполагается, что само истинное намерение любой

религии должно уводить ее из-под критики по поводу методов осуществления данного высокого

намерения. Но Церковь, похоже, сейчас не стоит в позиции страуса, опустившего голову в песок, и все больше готова говорить с обществом на равных, хотя по своему смыслу Церковь, конечно

же, стоит выше общества. Но, прежде чем осознаться обществом, как нечто избирательно более

высшее ему, Церковь должна встать как минимум сбоку от общества в вопросах политического и

светского участия в истории. Встав, вроде бы в сторону от этого, Церковь тем самым встанет

автоматически и выше, поскольку стоять рядом с историей нельзя - затащит. Можно стоять

только над ней, олицетворяя собой единственно реальную земную историю Пребывания Духа

Божия в людях. Поэтому, трогая религию, мы трогаем не саму Церковь, а губительность ее связи

с текучкой политического или идеологического дня. Но и это не предмет нашего разговора, смысл которого состоит единственно в том, что путь Истины, который указывался Церковью, в

своих методах тоже во все времена всегда определялся конкретно-историческими нравственными

понятиями Ее руководителей.

Напоминания о крестовых походах и инквизиции стали настолько банальными, что не

выглядят убедительными