Он кивает, и я выхожу за Арчером и возвращаюсь к лифту.

— Все действительно в порядке? — спрашивает он меня.

— Пока что, — подтверждаю я еще раз. — У нас у всех теперь есть камеры видеонаблюдения, и Рул присматривает за моим домом, пока меня нет.

— Но ведь дела идут все хуже, да?

Я колеблюсь, затем киваю, не зная, что еще на это сказать.

— Все будет хорошо, — успокаиваю я его, когда двери лифта открываются. Когда мы выходим, я знаю в глубине души, что этого не произойдет.

Глава 4

Магнолия

Я ИЗМОТАНА, борюсь с зевотой, сворачивая с главной дороги. Должно быть, мои глаза обманывают меня, потому что я почти уверена, что это на самом деле не дорога. Она узкая и вся в выбоинах, поскольку петляет по лесу, и я собираюсь развернуться и вернуться на главную дорогу, когда замечаю дым, выходящий из трубы впереди.

Я продолжаю ехать, объезжая очередную выбоину и поворачивая, пока не вижу хижину. Она двухэтажная, с несколькими припаркованными перед ней машинами, но номер на углу дома неправильный. Черт. Не знаю, сколько еще по этой не-дороге моя машина сможет проехать.

Она просто продолжается и продолжается, поэтому я еду дальше. Я же доехала до сюда, верно? Тяжело вздохнув, я думаю о том, как я вообще вляпалась в эту историю и что я буду делать, когда доберусь до места назначения.

Эта женщина Люси вошла в мою жизнь и заговорила с нежной частью моего сердца, которая жаждет общения. После того, как я сделала судьбоносный звонок в «Любовные укусы», все закружилось в вихре.

Я проезжаю мимо еще одной хижины, на этот раз одноэтажной, и мне приходится прищуриться, чтобы найти номер дома. Он все еще не тот, и я скрежещу зубами, продолжая движение. Моя машина пыхтит и хлюпает, поднимаясь в гору, я держусь на закусках и жирном бургере, который съела несколько часов назад в закусочной на заправке, а теперь уже темнеет.

«Отлично», — думаю я про себя, медленно двигаясь на машине по разбитой дороге. Солнце начинает садиться, когда я подъезжаю к следующей хижине, и возношу тихую молитву, чтобы это был нужный дом. Боюсь, я не смогу найти его в темноте. Сомневаюсь, что смогу найти дорогу обратно на главную дорогу, если исчезнет солнечный свет. Что за ирония. Я проделала весь этот путь, чтобы найти любовь всей своей жизни, а потом меня съел медведь в глуши Колорадо.

Этот домик еще более отдаленный, чем первые два, и я съезжаю в сторону маленького домика, ставя машину на парковку. Я смотрю на дом. Все огни выключены, и я хмурюсь. Сейчас только начало седьмого. Неужели они уже спят? Или, может быть, их нет, хотя женщина, которая пришла за мной к бассейну, заверила меня, что мужчина моей мечты знает, что я приеду. Почему ему не быть дома? Если только он не хочет меня видеть.

Эта мысль ужасает меня, но я сжимаю кулаки, пока она не проходит. Этот парень подписался на «Любовные укусы», так почему же он должен меня отвергнуть? О черт, а что, если наука, лежащая в основе секретной методики «Любовных укусов», на этот раз дала сбой? А что, если он взглянул на мою фотографию и решил, что ему нужна кто-то с меньшими изгибами или кто-то, кто живет неподалеку. Не должно быть ощущения, что мое сердце разрывается при мысли о том, что Уэллс, предполагаемый мужчина моей мечты, отвергнет меня. Он даже не знает меня. Я не знаю его! Это неважно. Это просто способ отвлечься, оценить ситуацию.

Я заглушила машину, сосредоточившись на том, чтобы не вернуться. Легче сказать, чем сделать. Вылезая из машины, я застонала, вытягивая ноги после того, как провела большую часть последних четырех дней взаперти в машине. Последние пару ночей я останавливалась в мотелях. Мне нужно принять душ, и это единственное время, когда я действительно могу двигаться каждый день.

Оглядевшись, я иду к входной двери. Здесь действительно красиво. Конечно, поблизости нет бассейна или озера, но деревья и горы вдалеке успокаивают, даже умиротворяют.

Я поднимаюсь по деревянным ступеням, мое сердце начинает колотиться, когда я поднимаю руку, чтобы постучать. Не знаю, почему я так нервничаю. Либо леди говорила правду, и нам суждено быть вместе, либо она ошибалась, и я могу убраться отсюда к черту и вернуться домой.

Я стучу, беспокойно переминаясь, когда слышу какой-то шорох в кустах рядом. Мои глаза сканируют растительность, но становится слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Я снова поднимаю руку, стуча теперь с большей настойчивостью, продолжая смотреть на группу кустов в стороне от дома.

— Есть кто-нибудь дома? — кричу я, когда кусты начинают расступаться.

Я собираюсь повернуть дверную ручку и просто ворваться, когда из деревьев выходят две женщины. Они, кажется, шокированы, увидев меня стоящую на крыльце, и я с облегчением прислоняюсь спиной к двери.

— Простите! Мы не хотели вас напугать, — кричит мне блондинка, и я поднимаю руку, машу ей.

— Не беспокойтесь, — говорю я с улыбкой.

Они подходят ближе, и мои глаза расширяются, когда я узнаю другую девушку.

— Хейвен? — спрашиваю я, удивленная тем, что обнаружила ее в глуши.

Каковы шансы, что я столкнусь с ней по пути?

— Магнолия? Что ты здесь делаешь? — спрашивает она с восторженной улыбкой, взбегая по ступенькам, чтобы заключить меня в объятия.

— Эм, это довольно длинная история, — уклончиво отвечаю я.

— У нас есть время, — говорит она, ухмыляясь мне.

— Дама из «Любовных укусов» подошла ко мне несколько дней назад и сказала, что мужчина моей мечты живет здесь.

— Правда? Уэллс? — спрашивает она. Хейвен и ее подруга ухмыляются друг другу.

— Ага.

— Кстати, это Хани, — представляет нас Хейвен, и я жму той руку.

— Приятно познакомиться, — говорю я.

— Взаимно. Уэллс знает, что ты приедешь? Я думала, Клифф сказал, что он направляется в Форест-Парк и совершает поездку по Колорадо, чтобы найти свою пару, — говорит она, глядя на Хейвен обеспокоенными глазами.

— Пару? — спрашиваю я, размышляя над странной формулировкой. Это звучит так первобытно, и я игнорирую покалывание предвкушения, бегущее по позвоночнику и ударяющее меня прямо между бедер.

Обе женщины игнорируют меня, обмениваются взглядами, и вот тут до меня доходят слова Хани.

Он отправился на поиски своего счастья? Значит, он не думает, что это я?

Это не больно. Это не может быть больно. Я его не знаю. Это неважно.

Несмотря на мои маленькие задорные слова, мой голос надламывается при следующих словах:

— Когда он уехал? — спрашиваю я, выдавливая слова.

— Вчера, — говорит мне Хейвен, сочувственно глядя на меня. Черт. Я была в дороге, направляясь к человеку, в которого должна была влюбиться, но он, полагаю, искал кого-нибудь, кто заполнит пустоту. Может, я и увернулась от пули, но так точно не ощущается. На самом деле, такое ощущение, будто мне пуля попала прямо в грудь.

— Мы позвоним ему и скажем, что ты здесь, — успокаивает меня Хейвен. — Уверена, он поспешит вернуться, как только узнает.

Отвержение жалит, режет кожу. Сочувствующие взгляды Хани и Хейвен, конечно, ничему не помогают.

«Неважно», — повторяю я снова и снова.

Я в любом случае не была зациклена на всех этих «Любовных укусах», так что не должно меня удивлять, что ничего не вышло.

— Нет, все в порядке. Должно быть, какая-то путаница, — говорю я им, и онемение начинает наполнять меня. По крайней мере, это лучше, чем маленькие иголки, протыкающие мои легкие и затрудняющие дыхание. Онемение почти приятно, хотя я знаю, что оно временное. Как только я останусь одна, я устрою себе славную вечеринку жалости.

Я не хотела признаваться, но мои надежды были напрасны. Часть меня действительно думала, что я появлюсь здесь сегодня вечером, и моя родственная душа откроет дверь, бросит на меня один взгляд и сразит меня наповал.