- Спасибо… - выдохнул он, принимая и таблетки и воду.
Долго ещё он сидел, перебирая в руке белые кругляшки, что-то обдумывая, что-то беззвучно бормоча себе под нос, пока одним резким движением не закинул их в рот и не запил небольшим количеством воды.
Он сделал все, что было в его силах. Теперь от него ничего не зависело.
Обхватив себя руками за плечи, он еле сдерживался, чтобы не заорать, не завыть раненым зверем, скуля и плача вымаливающим у судьбы ещё один миг, одну минуту для любимого.
Часом позже здесь его и нашёл Григорий, узнавший о случившемся от Евгения, догадавшегося позвонить сыну друзей. Ещё через пять минут в коридор влетели Вась и Анджей.
- Женька пошёл узнать, что да как, потом придет сразу сюда, - пробасил Вась, опускаясь в соседнее с Ником кресло, пристраивая рядом трость. Нет-нет, да давали себя знать старые ранения и тогда он доставал на свет этот предмет, подаренный женой. Анджей пристроился у окна, по давней привычке ища спокойствия в созерцании природы. И лишь Григорий опустился на корточки перед отцом, накрывая стиснутые, холодные пальцы своими крупными, горячими ладонями. Никита же сидел погруженный в себя, будто бы и не заметивший прихода друзей. Бледное, осунувшееся лицо с темными кругами, спортивные штаны и большой пушистый свитер Виктора, одетый наизнанку.
- Пап! Пап, ну, что ты! - не выдержал Гриша, когда на его руку упала солёная капля. - Потянувшись вперед, притянул к себе, напряжённое, зажатое тело Ника. - Пап, папка… - все шептал и шептал он, пытаясь достучаться до сознания родителя. И каково же было его облегчение, когда дрожащие руки вцепились в него мёртвой хваткой и на груди раздался тихий вымученный всхлип.
- Ну все, тише, тише, - легонько поглаживая подрагивающие от беззвучных рыданий плечи, успокаивал он. - Все уже хорошо, все хорошо.
Вслушиваясь в эти тихие, едва различимые звуки, Анджей, стиснув зубы, поднял лицо к небу, смаргивая выступившую на глазах влагу. Вась, стиснув кулаки, мрачно смотрел на дверь отделения. Григорий же, укачивал в объятиях Ника, не зная, чем ещё помочь дорогому своему человеку.
Ворвавшийся с шумом и хлопаньем дверей Евгений, почти бегом подошёл к друзьям. В первую очередь к вскинувшему голову Нику.
- Все хорошо, Ник. Ты успел, - глядя в огромные, взволнованные серые глаза, улыбнулся он. - Препараты, что ты ввел, подействовали вовремя. Да, и до города ты домчался в рекордные сроки. Теперь все хорошо. Чуть больше времени и никакая скорая его бы не довезла до больницы. Но ты… Ты успел. Сейчас Виктору сделали стентирование и он ещё один-два дня проведёт в реанимации, но это стандартная практика, опасности для его жизни уже нет.
- Я могу его увидеть? - поднимаясь с кресла, спросил Никита у появившегося в дверях врача реанимации. Переглянувшись с Евгением, тот кивнул.
- Только ненадолго. Пять минут, не более. Я принесу халат и бахилы, - закончив говорить, реаниматолог вновь исчез за дверью.
- А мы можем его увидеть? - спросил у друга Вась.
- Василий, не наглей! - остановил его Круглов. - Сейчас могут пойти только Ник и Гриша.
Подошедший в это время врач, выдал им пару халатов и пластиковые коробочки с одноразовыми бахилами.
- Только учтите, что пациент спит, и не сможет вам ответить. И помните - пять минут на все.
Дождавшись, когда Никита с сыном оденутся, распахнул перед ними дверь реанимации.
Вась и Анджей подошли к Женьке, с лица которого медленно сползала уверенность, уступая место выражению растерянности, такому непривычному для его друзей.
- Это правда. Если бы не Ник, скорая бы не успела…
Притихшие приятели обернулись к дверям, только начиная осознавать то, что могло произойти не когда-нибудь, а уже сегодня ночью.
А Никита в это время вглядывался в родные, до боли знакомые черты, прикрытые маской и опутанные проводами, чувствуя поддержку стоящего рядом сына. Смотрел, просто смотрел, а по щеке медленно и, словно нерешительно, сползала одинокая слезинка.
- Время, - напомнил, остановившийся в дверном проёме врач.
- Ещё секунду, - кивнул Ник направившемуся к выходу Григорию.
Обернувшись в дверях, Гриша увидел как Никита склонился к супругу и что-то прошептал, перед тем как поцеловать в открытый участок щеки.
Ничего особенного. Лишь несколько слов.
- Возвращайся ко мне!
Еле уговорив Никиту покинуть больницу, хотя бы на эту ночь, друзья молчаливо разъехались по домам. Ник, погруженный в свои мысли, поддавшись наконец накопившейся усталости и эмоциональном опустошению, почти дремал на переднем сидении Гришиной машины. Им ещё предстояло выехать за город и забрать внедорожник Вика, брошенный на вертолётной площадке. Периодически посматривая на бледное осунувшееся лицо отца, смотрящего прямо перед собой, Григорий хотел было проехать мимо и сперва отвезти его домой, но тот настоял на своем, на все возражения и уговоры бросив только одно, пересаживаясь за руль припорошенного снегом авто:
- Эта машина дорога твоему отцу.
И Григорию ничего не оставалось, как следовать за ним, не спуская напряженного взгляда с задних огней.
Уже дома он с беспокойством наблюдал как Никита с потерянным видом бродит по комнатам все в том же вывернутом отцовском свитере, изредка сжимая в руках крупную вязь рукавов.
Остановившись посреди гостиной, тот какое-то время оглядывался по сторонам и только потом опустился в кресло у окна.
- Как ты думаешь, он поправится? - тихий голос Никиты прозвучал даже слишком громко для притихшего дома.
- Конечно, поправится! - присаживаясь на стоящий рядом диван, уверенно ответил Григорий. - Ты сам слышал, что врачи говорят: все сделано вовремя, опасности никакой.
- Никогда себе не прощу, если он не выберется…. - не обращаясь ни к кому конкретно, вздохнул Ник, откидываясь на спинку кресла.
- Пап, брось, не накручивай себя! Ты и так сделал более, чем возможно было в этой ситуации.
- Это не я, это все Женька…
- Дядя Женя, конечно, крут, но что бы он сделал, если бы тебя не было рядом с отцом. Так, что прекращай себя накручивать…
Не глядя на сына, Ник отвернулся к окну, за прозрачным стеклом неспешно падал снег, засыпая все следы. Как бы он хотел, чтобы этот снег засыпал и его чувство вины, что так мерзко и болезненно грызло его изнутри.
- Пап, как это случилось? - вопрос сына болью отозвался в душе. - Врачи сказали, что причина могла быть в сильном эмоциональном напряжении.
- Ну, да, переволновался…
- Ночь же была… - продолжал недоумевать Григорий. - Кошмар что ли приснился?
- Мммм, угу, кошмар, - вспыхивая, выдавил из себя Никита, благодаря про себя сумрак царивший в комнате, надеясь что тот скроет его смущение и румянец.
Словно что-то заподозрив, молодой человек пристально вглядывался в отца.
- Паааап, не хочешь мне рассказать? - наконец поинтересовался он, не отводя глаз.
- Нет, не хочу, - ответил Никита, твёрдо и прямо встречая этот взгляд. - Достаточно того, что я это знаю.
Немного помолчав, кивнув каким-то своим мыслям, Гриша поднялся:
- Я спать. Сегодня будет трудный день, - легко коснувшись плеча родителя, он направился к выходу. - Не сиди тут долго. Тебе надо поспать. Если свалишься без сил, отец нам потом головы поотрывает.
Усмехнувшись, Никита кивнул:
- Торжественно обещаю не засиживаться.
Спустившись вниз через пару часов, Григорий нашёл Ника сидящим в кресле и по-прежнему глядящим в окно. Это был первый случай на его памяти, когда тот нарушил данное ему обещание.
========== Глава 3 ==========
Медленно пробираясь через заснеженный, стоящий в восьмибалльных пробках город Гриша устало потер переносицу. День только начинался, а силы уже были на пределе. Сказывались и усталость, и нервное напряжение последних часов. Страх за отца, опасения за здоровье Ника, так и не спавшего в эту ночь, мелкие, но срочные дела, которые потребовали его присутствия в офисе - все это свинцовой тяжестью повисло на плечах молодого мужчины. Еще вчера вечером, переговорив с Виктором, он спокойно отправился спать, не зная, не ожидая, что всего через несколько часов этому самому спокойствию придет конец. Разбудивший его звонок «дяди Жени» до сих пор звучал в его голове, а перед глазами стояло осунувшееся, бледное лицо Никиты. И его слезы, наверное, лишь второй или третий раз за всю жизнь видимые сыном.