Стиснув руль, стиснув зубы, Григорий судорожно вздохнул, восстанавливая самообладание. Справа под колеса настойчиво лез какой-то нервный водитель, сзади и спереди возмущенно гудели клаксоны. Можно подумать, что от этого что-то изменится… До развязки на шоссе все равно всем ползти одинаково. Смысл тогда дергаться, перестраиваться и сигналить.

Пока автомобиль с черепашьей скоростью преодолевал метр за метром неочищенного асфальта, Гриша вспоминал последний прошедший месяц: возвращение домой, встречу с родителями, погружение в работу корпорации…

Он испытывал безмерную благодарность перед своими родителями, что несколько лет назад так резко, так бескомпромиссно отправили его в Европу учиться самостоятельности, проходя все уровни ресторанного бизнеса под началом одного из партнеров отца. Речи, чтобы сделать это в корпорации Гордеевых и быть не могло: молодого Гришку все знали, все баловали, да и сомнительная компания, все так же была под боком. Внезапный для него отъезд, почти полная потеря связи с «друзьями» и прихлебателями, самостоятельный, не подстрахованный любимым папой, быт - все это хорошенько так встряхнуло его, заставило всерьез поразмышлять о своем будущем и, наконец, сделать правильный и решительный шаг в сторону исправления.

И вот теперь, зная всю подноготную, всю изнанку ресторанного бизнеса, он с азартом и энтузиазмом молодости, с уверенностью накопленного опыта, принялся перенимать бразды правления, невольно восхищаясь мощью и стабильностью построенного отцом дела.

Роскошные, имеющие звезды Мишлен рестораны Виктора и совершенно другие, по-домашнему уютные, душевные кафе-кондитерские Никиты, они более чем успешно дополняли друг друга, создавая здоровую конкуренцию на рынке другим рестораторам.

Разобраться в хитросплетениях столичного бизнеса было непросто, учитывая, что верная своему боссу Полина, вот уже почти сорок лет стоящая на страже интересов своего шефа, находилась в отпуске. До сегодняшнего дня.

Ворвавшись в офис, после того, как доставил Никиту в клинику и увиделся с еще слабым после операции отцом, Григорий с облегчением увидел поднимающуюся из-за своего стола в приемной статную, эффектную, седовласую женщину с тонкими морщинками на волевом и красивом лице. Улыбаясь, Полина протянула к нему руки.

- Гриша, здравствуй! Так вот о каком сюрпризе говорил Виктор Алексеевич накануне моего отъезда! - приобняв молодого человека за плечи, засмеялась она.

- Надеюсь, сюрприз получился приятный? - вернув приветствие, улыбнулся он.

Сколько он себя помнил, Полина всегда была здесь. Пришедшая в фирму совсем молоденькой девчонкой, она своим старанием, гибким умом и тонким чутьем, довольно-таки быстро завоевала место личного помощника руководителя, о чем ни она сама ни отец ни разу не пожалели.

- Полин, я сейчас практически по нулям. Отец, конечно ввел меня в курс текущих контрактов, кое-что я сам просмотрел, но мне просто как воздух необходима твоя поддержка и помощь, - обратился он к женщине, как только они оказались в его, теперь уже его, кабинете.

- Гриш, ты же знаешь, что я всегда “за”, - разглядывая стоящего напротив, высокого подтянутого мужчину. В спокойном профиле почти не угадывался шебутной и, что скрывать, достаточно проблемный ребенок его шефа. Мальчик вырос, возмужал, заматерел. От широкоплечей фигуры веяло энергетикой затаившегося хищника, так похожей на Гордеева-старшего. - Скажу честно, я немного опасалась, что, когда ты придешь к власти, то возьмешь на это место своего человека..

- Я может и «оболтус», - ослепляя улыбкой, подмигнул Григорий, - но не дурак, чтобы раскидываться ценными кадрами. И я надеюсь, что ты не только человек отца, но и мой тоже.

- Безусловно, - рассмеявшись над проскользнувшим прозвищем, которым его неоднократно награждала она сама, Полина ненадолго вышла и вернулась с большой стопкой документов.

- Думаю, стоит начать с этого. Это то, что требует твоего непосредственного и немедленного внимания, остальное будем решать по мере необходимости, - направляясь к дверям, прокомментировала она.

- Отлично! Что ж, приступим, - пододвигая к себе стопку, пробормотал Григорий.

Немного задержавшись в дверях, Полина вновь повернулась к нему лицом. Оторвавшись от бумаг, мужчина встретился с ней вопросительным взглядом.

- Как Виктор Алексеевич? - чуть слышно спросила она, с тревогой вглядываясь в лицо нового начальника.

- Лучше. По крайней мере, за его жизнь уже нет опасений.

- А Никита Степанович? С ним?

- Конечно! Где же ему быть… - вздохнул Гриша. - Вот скажи мне Полин, как ты умудряешься всегда быть в курсе всего, хотя только сегодня вышла на работу и еще никто в офисе не знает о случившемся?

- Никита Степанович позвонил в свой офис с утра, объяснил свое отсутствие, оттуда уже мне сообщили.

- Ясно… И когда только успел? - покачав головой, Григорий мягко улыбнулся: раз папка вспомнил о делах, значит с отцом, действительно все в порядке. - Ну, что ж поработаем.

И они поработали. С толковой, знающей все нюансы Полиной работа спорилась в разы быстрее и продуктивнее, чем со временным помощником, когда Григорию приходилось практически в одиночку продираться через дебри контрактов. Единственное направление, которое не вызывало нареканий, так это сеть Никиты. Сделав несколько звонков и хорошенько прошерстив документацию, он, в очередной раз, восхитился простыми и элегантными решениями Никиты, позволяющими ему наиболее эффективно и без лишних затрат средств и нервов управлять бизнесом. Еще одним открытием, правда не самым приятным, для него стало, что уже почти полгода все дела «Ванили&Корицы» вел некто Я.В. Царик. Ник же выступал как советник, консультант и генеральный директор, лишь изредка появляющийся в офисе и иногда подписывающий нужные бумаги. Понимая, что все эти изменения были связаны с ухудшением здоровья отца, Гриша, с горечью думал о том, как мало он уделял внимания жизни своих родителей. Спокойно и беспечно живя в Европе, довольствуясь редкими телефонными звонками, что он знал о том, как они здесь справляются? Ничего. Чувство вины неприятно царапало где-то внутри в очередной раз напоминая о упущенном времени. Уже более полугода отец борется с болезнью, папа разрывается на два фронта между отцом и работой, а он… А он узнал обо всем лишь месяц назад, после прилета. И понятно, что “старики” до последнего берегли его от неприятных известий, но все же…

Отбросив ненужное теперь сожаление, Григорий еще раз просмотрел бумаги. Как бы там ни было, этот Я.В. Царик успешно продолжал линию Никиты, о чем свидетельствовали еженедельные и ежемесячные отчеты. Вопрос возникал только один: почему он до сих пор не познакомился с этим явно талантливым управленцем? Не встретился с ним ни на одном из совещаний? Почему? Его избегали? Или … что?

Пока все всех устраивало это конечно не проблема, но присмотреться повнимательнее к этому “царьку”стоило.

Уже ближе к вечеру, с удовлетворением оглядев объем проделанной работы, Григорий отпустил Полину, а сам сорвался в клинику. Пару раз за день он созванивался с Никитой, но все же смутная тревога и беспокойство, гнали его самому убедиться в том, что все нормально, своими глазами увидеть, что все с ними в порядке. С обоими.

Неслышно приоткрыв дверь, он заглянул в палату отца. Тот лежал на спине, нижнюю часть лица с пробившейся уже мягкой, однодневной щетиной прикрывала маска, подключенная к аппарату с кислородным баллоном. Глаза прикрыты. По левую сторону от него, уложив голову на сложенные на край кровати руки, спал Никита. Свободная от датчика, левая рука Виктора лежала на плечах супруга, даже сейчас, оберегая и согревая…

Сделав шаг внутрь, Григорий опустился на стул справа от постели и аккуратно, чтобы не потревожить, переплел пальцы с пальцами отца. Несколько минут он внимательно вглядывался в спокойное, безмятежное выражение его лица, пока, словно что-то почувствовав, Виктор не открыл глаза.

- Сын… - почти беззвучный, счастливый выдох сорвался с бледных сухих губ.