- Ш-ш-ш, - поднеся палец к губам, Григорий указал глазами на Никиту. - Так и сидит весь день?
Кивнув, Виктор осторожно поправил прядь волос, упавшую на закрытые глаза мужа. От невыразимой нежности такого знакомого, простого жеста, от всепоглощающей любви, плещущейся сейчас в глазах отца, Григорий лишь неслышно вздохнул. В его жизни такого не было. Да и не знал он более ни одной пары, настолько полно, настолько объемно любящей друг друга. И его. Теплая улыбка невольно осветила его лицо от осознания своей причастности к этому чуду.
- Ты как? Что врачи говорят? - шепотом спросил он отца.
Виктор перевел взгляд на сына. Только вот выражение глаз не изменилось - та же нежность, та же любовь.
- Все хорошо. Операцию сделали успешно. И вовремя… - Со вздохом возвращаясь взглядом к супругу, Виктор произнес, словно выдохнул, даже не пытаясь скрыть выступившую на глазах влагу: - Он меня из спальни до гаража на руках нес…
Потрясенно взглянув на стройного, изящного Никиту, а затем на крепкого, достаточно крупного отца, он снова взглянул на спящего.
- Один? Сам?
Встретившись глазами они замолчали, а потом старший Гордеев заговорил вновь:
- Помню, несколько раз я почти терял сознание, но его голос, его руки… они словно держали меня… во всех смыслах.
- Я рад, что у него это получилось… - после небольшой паузы, также тихо ответил Гриша.
- Я тоже, - улыбнулся Виктор.
На некоторое время воцарилась тишина. Отец и сын делили между собой эти вечерние минуты, размеренное, спокойное дыхание спящего Никиты, негромкое и ненавязчивое попискивание приборов, едва слышный шум с улицы и из коридора, и взгляды. Понимающие, успокаивающие, любящие.
Взглянув в очередной раз на Никиту, Виктор вдруг широко и светло улыбнулся, невольно переходя на беззвучный смех. В ответ на вопросительный взгляд сына он покачал головой и все так же с улыбкой прошептал:
- Я тут вспомнил, как он пришел ко мне за разрешением сменить фамилию. Тебе еще и года не было. И главное, я же видел, что его что-то гложет, беспокоит, но он никак не хотел говорить, а я, как всегда, никак не мог догадаться… Он похудел, побледнел… Долго он так ходил, думал, вздыхал, а потом пришел. Зашел в кабинет и стоит, не знает как начать… Я черте что уже передумал! И о тебе думал, что с тобой какие-то проблемы. И о нем, о его здоровье. Даже о разводе подумал. Решил, вдруг я ему надоел. А он стоит и молчит… Сел, потом снова вскочил. Весь кабинет мне истоптал, пока я его не остановил. А он поднимает на меня свои глазищи и спрашивает: - “Можно я возьму твою фамилию?” - Вновь засмеявшись, Виктор покачал головой. - Как я его не убил тогда, не знаю. Душу всю чуть из него не вытряс. Зацеловал уж точно. И сам ведь измучился и меня до ручки довел из-за такого пустяка! А он лишь ответил: - “Ты же не предлагал!” Одиннадцать лет вместе, шесть лет супруги, а он… А я же мечтал об этом, да вот только предложить все боялся. Ты нам помог.
- Я? - удивился Григорий.
- Ты, - кивнул Вик. - Я - Гордеев, ты - Гордеев, а Ник - нет. Мне бы дураку самому догадаться, и никто бы не мучился… Да вот, не дошло до меня. А Никита, ты же знаешь он какой, для других последнее отдаст, а для себя попросить…
- Да, знаю, - тепло улыбнувшись, они оба взглянули на спящего.
- Забирай его отсюда. Ему надо поспать в нормальной кровати, а не так. Хотя бы в квартиру к себе, но забери, - негромко прошептал Виктор, вновь взглянув на сына.
- Хорошо.
В тот раз Григорий отвез отца к себе домой. Не стоило оставлять его одного в пустом доме, да еще и за городом. Никита, конечно, возражал и отказывался, собираясь ночевать тут же, в палате, но его сопротивление было сломлено Виктором, намекнувшем супругу, что будет только зря волноваться за него, а в его состоянии это вредно. Да и дойти от квартиры сына до больницы можно за считанные минуты даже пешком, не то что из дома. На это уже никто ничего не мог возразить.
Время шло. Григорий пропадал в офисе и ресторанах, все вечера проводя вместе с родителями. Никита сутками торчал у кровати супруга.
Медленно, но верно Виктор поправлялся. Благодаря неустанной заботе мужа и сына, а также поддержке друзей, он довольно успешно преодолел послеоперационный период и готовился к выписке.
Приехав за родителями, чтобы отвезти их домой, Григорий застал старшее поколение семьи страстно целующимися прямо в палате. Причем, рука Виктора под рубашкой Никиты явно лежала не на поясе брюк. С улыбкой покачав головой, Гриша тихо прикрыл дверь и опустился на ближайший к палате стул. Теперь он уже совсем убедился, что отец выздоровел. Ну, конечно, выздоровел, раз начал замахиваться на “супружеские обязанности”… А забрать родителей он может и через пять минут… И через десять…
Размышления его были прерваны шумным и громогласным Василием. Увидев сидящего в коридоре сына друзей, он тяжело опустился на соседний стул, после короткого рукопожатия.
- Ты чего тут сидишь, не проходишь? - с улыбкой поинтересовался он у молодого мужчины. - Вика врач что-ли осматривает?
- Да нет… Они… В общем, там папа… - немного стушевавшись, попытался пояснить Гришка.
Несколько минут молча, пристально вглядываясь в чуть смущенное лицо крестника, Вась неожиданно расхохотался, хлопнув его по плечу.
- И кто из них кого осматривает? - продолжал веселиться мужчина.
- Крестный, вот только давай без твоих шуточек!!! - воскликнул Григорий, пытаясь успокоить разошедшегося вояку.
Выглянувший на смех Никита озадаченно переводил взгляд с одного на другого.
- Вы чего тут сидите? - недоуменно спросил он, глядя на заливающегося смехом друга и смущенного сына.
- Да, Гринька тут ждет, когда осмотр закончится… - сквозь смех выдал Василий.
- Крестный! - вскакивая, прервал его излияния Григорий. - Не обращай внимания, пап! Все нормально.
- Какой осмотр? - переспросил Ник.
Бросив на Василия укоризненный взгляд, Гришка проскользнул мимо родителя в палату, а чуть успокоившийся Вась, положил руку на плечо Никиты и, подмигнув, прошептал ему на ухо: - Вам с Виком видней, какой осмотр… Только в следующий раз закрывайтесь. На всякий случай. Чтобы не шокировать невольного зрителя. - Посмеиваясь он последовал за крестником.
- Вась! Гриш! - Никита кинулся следом. - Ничего же не было!
Ответом ему был громоподобный смех Василия.
До сих пор, вспоминая эту сцену, Григорий улыбался.
Перебирая бумаги на столе, вчитываясь в счета и отчеты, он то и дело возвращался в памяти к таким вот моментам.
Работа теперь занимала все его время. Неизменным оставалось лишь одно: постоянные звонки родителям и вечера, проводимые под крышей отчего дома.
Евгений Круглов настоятельно рекомендовал друзьям уехать из заснеженной столицы в более теплые благоприятные для восстановления здоровья края. Виктор отказывался от поездки, мотивируя это необходимостью помочь сыну с адаптацией к российским реалиям ведения бизнеса, пусть не делом, так советом, но его сопротивление было сломлено, когда Григорий указал отцу на уставший и бледный вид Никиты, круглые сутки хлопочущего вокруг супруга, и, вскоре, пара улетела на побережье. Им обоим как никогда требовалось отвлечься, да и попросту отдохнуть: от работы, от суеты, от города, от декабрьского холода.
Григорий же на некоторое время свободный от поездок за город, дабы проведать родителей, с головой ушёл в работу.
И очень вовремя. Настала горячая пора новогодних корпоративов, детских праздников и банкетов.
День за днём, он все более уверенно руководил семейным бизнесом, даже на расстоянии ощущая поддержку семьи.
Усталость накапливалась постепенно и в последние дни проявилась тупой, непрекращающейся головной болью. С трудом, в прямом смысле, отсидев деловую встречу с очень неплохой перспективой на будущее плодотворное сотрудничество, Гордеев-младший наконец-то вернулся в офис. Под внимательным и обеспокоенным взглядом Полины, Григорий прошел в свой кабинет и, не раздеваясь, как был, в пальто, тяжело опустился в рабочее кресло. Запрокинув голову на высокую спинку, он с почти блаженным стоном прикрыл веки. Его едва заметно потряхивало, попеременно бросая то в жар, то в холод. Периодически на лбу и висках проступала испарина. Проведя ладонью по лицу, чтобы стереть холодную, липкую влагу, Гриша услышал как чуть слышно приоткрылась дверь, соединяющая кабинет и приемную.