Отвернувшись, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Яна снова повернулась к кровати.

- Григорий Викторович, - негромко позвала она в очередной раз. - Григорий Викторович, может стоит кому-нибудь позвонить? Кому-нибудь, кто сможет поухаживать за Вами, пока Вам не станет лучше?

Слегка поморщившись от головной боли, Григорий повернул голову на звучащий рядом голос.

- Они уехали… - через пару минут выдал он ответ, осознав, наконец, о чем его спрашивает встревоженный ангел, находящийся сейчас в его комнате.

- Что, все?! - удивилась Яна.

- Родители… - также с задержкой пробормотал мужчина, прикрывая глаза.

- А еще кто-нибудь? Должен же кто-то быть… - продолжала допытываться она.

Едва заметный отрицательный жест и Яна замерла в недоумении разглядывая красивое, мужественное лицо.

“Никого? Не может быть, чтобы никого не было? Ведь есть же родные, друзья…Хотя, при его образе жизни и учитывая сколько времени он проводит на работе…”

Стараясь гнать от себя размышления о наличии у Гордеева любимого человека и, еще более, мысли на тему “а что, если…” она вновь потревожила Григория.

- Григорий Викторович, а Вы сами… Вы лекарство принимали? Хоть что-нибудь?

- Нет, - тяжелый вздох и снова провал.

- Где у Вас аптечка? - приподнимая рукава свитера повыше к локтям, спросила Яна.

Она уже было подумала, что не дождется ответа, когда до ее слуха донеслось хриплое:

- В ванной…

Смиряясь с неизбежностью, она направилась к приоткрытой двери соседнего помещения.

Типично мужская, стильная, в темно-синих, серых и черных тонах ванная комната сверкала чистотой, словно ей и не пользовались вовсе, хотя Яна точно знала, что это не так.

“Интересно, кто здесь поддерживает эту чистоту? Неужели сам Гордеев?”

Взгляд невольно коснулся аккуратно расставленных на полочке бритвенных принадлежностей, стоящих в стаканчике зубной щетки и пасты. Скользнул по пушистым темно-синим и серым полотенцам, сложенным на стеллаже в углу. Обоняние дразнил свежий запах мужского шампуня или лосьона, еле ощутимый, но несомненно принадлежащий Гордееву-младшему. Именно этот аромат она ощутила, когда помогала мужчине подняться по лестнице.

Решительно шагнув внутрь, она открыла шкафчик сбоку от раковины, и с облегчением вздохнула при виде коробочки с красным крестом на боковой стенке. Достав ее, Яна чуть улыбнулась, увидев на крышке ровный, знакомый ей почерк Никиты Степановича. На небольших ярлычках отделяющих одни лекарства от других, шли подписи: “головная боль”, “ушиб”, “отравление”, “порез”, “насморк”, “простуда”… Перебрав скудное содержимое “простудного” отделения аптечки, Яна озадаченно оглянулась на дверь, ведущую в спальню. Из всех возможных противовирусных препаратов на Земле в коробке были в наличие только два: ампулы с “Интерфероном” и свечи с “Вифероном”

- Н-да… - тихо вздохнув, она просмотрела всю коробку, но ничего больше не обнаружила. Не было даже стандартных “анальгина”, “аспирина” или “парацетамола”.

Получается, что ей надо либо сделать внутримышечную инъекцию, либо…

“Может попробовать сбить температуру, а организм сам справиться с вирусом?”

- Господи, Гордеев, ну почему у тебя все не как у всех! - простонала она, когда ее взгляд натолкнулся на аккуратный листочек ровно исписанный все тем же почерком Никиты Степановича, причем, красными чернилами.

“Виктор! Жаропонижающее Грише не давать! У него непереносимость антипиретиков! Все что ему можно, здесь есть, остальное нельзя! Водка в холодильнике. Пузырь со льдом ищи на полке ниже.”

“Мало того, что ни одной обычной таблетки от простуды, так теперь еще и это!”

Перебирая в уме все знакомые способы сбить температуру, включая обтирание спиртом, уксусом и прохладную ванну, Яна то краснела, то бледнела. Представить себя рядом с обнаженным, или почти обнаженным Гордеевым, было… жарко.

Внезапная, неожиданная мысль вспыхнула в голове. Предчувствуя возможное, скорое решение проблемы, Яна прикрыла дверь, чтобы не побеспокоить больного и, достав телефон, набрала хорошо знакомый номер.

Через три длинных гудка ей ответил приятный женский голос.

- Полина Сергеевна, добрый вечер!

- Добрый вечер, Яночка! - помощница Гордеева поприветствовала коллегу. - Что-то случилось?

- Полина Сергеевна, я сейчас у Гордеевых дома. Привезла документы, как вы советовали, чтобы Григорий Викторович их просмотрел за выходные, но тут возникла небольшая проблема… Григорий Викторович… он болен. У него жар, слабость. Он периодически забывается и даже потерял сознание ненадолго, когда спустился открыть мне дверь. Вы не знаете, кому можно позвонить, чтобы за ним приглядели.

- Все так плохо?

- Он сейчас так слаб, что я боюсь он до ванной-то не дойдет, чтобы не свалиться.

- Ну, Виктора Алексеевича с Никитой Степановичем пока не стоит беспокоить, это уж точно, они только недавно улетели… У меня поездка в область по поручению Григория Викторовича… Я обзвоню все проверенные организации, кто сможет предоставить сиделку, но пока это произойдет, пройдет время… - рассуждала вслух старшая из женщин. - Из друзей… Я созвонюсь с Евгением Кругловым, возможно он сможет направить на подмогу медсестру или санитара из своей клиники. Сам он тоже не в столице… Яна, послушай, все что я смогу, я сделаю, но это тоже займет какое-то время. Я понимаю, что моя просьба может быть чрезмерной, но не могла бы ты побыть с ним рядом, пока я решу этот вопрос?

- Я? Да я же… Чем я смогу ему помочь, я же не медик! - начав было говорить, Яна осеклась. С некоторой долей обреченности она отчетливо осознала, что не сможет уехать, не сможет бросить заболевшего человека одного в таком состоянии. “Любого человека. И харизма Гордеева здесь ни при чем!” - Хорошо, я останусь ненадолго. Но мне все равно придется уехать, самое позднее завтра к полудню. У меня своей работы невпроворот.

- Спасибо, милая! Я постараюсь разрешить эту проблему как можно скорее. Как же все это не вовремя! - посетовала Полина заканчивая разговор.

Убрав телефон обратно в карман, Яна на секунду прикрыла глаза рукой. Казавшийся спасительным разговор, таковым не оказался. Вздохнув в очередной раз, Яна вернулась к коробке с лекарствами. Ну, “Виферон” она точно вводить не будет, хотя, может он сам…

- Григорий Викторович! - мягкий, негромкий голос, раздавшийся над ухом, в который раз выдернул Гордеева из блаженного забытья. - Григорий Викторович!

Такими темпами он скоро возненавидит собственное имя-отчество!

- Гриша!!! - рявкнул он громко, неожиданно не только для девушки, но и для себя.

- Григорий Ви… - запнувшись, Яна на несколько секунд замолчала. - Здесь лекарство, но я не знаю… Может, Вы посмотрите, тут ампулы и свечи…

Открыв глаза, мужчина встретился взглядом со смущенной такой ситуацией девушкой. Рассмотрев коробочки в ее руках и поняв причину ее неловкого состояния, он кивнул.

- Инъекции. Шприцы в ванной… где аптечка. Спирт там же… - отрывистые краткие фразы срывались в перемешку с хриплым, неровным дыханием. - Просто наберите… в шприц… Я сам… сделаю…

Облегченно вздохнув, Яна поспешила обратно. Несколько минут тихих шорохов и негромкого бормотания, доносящихся из ванной, вызвали слабую улыбку на лице Григория, когда он вспомнил смущение “Снегурочки”.

Нет, она не холодная. Она теплая, мягкая… и руки у нее нежные…

Тяжёлая, липкая пелена опутавшая мысли, словно растворилась под дуновением пока еще невесомого, неосознанного интереса к незнакомке.

Появившаяся, вскоре, в дверях Яна, немного запнулась встретившись взглядом с серыми глазами, но тут же прошла дальше в комнату. Положив заряженный шприц со спиртовыми салфетками на прикроватную тумбочку, она направилась к выходу.

- Спущусь на кухню, сделаю Вам чай. При простуде советуют больше пить… - и почти бегом исчезла за дверью.

Пять минут, потраченные на заваривание свежего чая и возвращение в спальню, пролетели слишкой уж быстро и единственное о чем могла думать поднимающаяся по ступенькам девушка это о том, что хватило-ли времени Гордееву, чтобы поставить себе укол. Не хотела бы она застать того со спущенными…