Когда мы поднимаемся на трибуны, я вижу, как парни осматривают зал в поисках угроз. Но они не найдут то, что ищут, потому что первая угроза сидит прямо внизу трибун и спокойно подпиливает ногти, словно ей абсолютно всё равно. Тупая, тупая Белла. Она думает, что сегодня преимущество на её стороне, но даже без Бёрди и её всевидящего дара у Беллы не было бы против меня ни единого шанса. Особенно когда угрожают тому, что принадлежит мне. О нет. Она вот-вот переступит черту, о которой потом горько пожалеет.

Когда я сажусь, мои парни окружают меня так, словно охраняют королевские драгоценности. Или королеву Англии. Что, в каком-то смысле, недалеко от истины, ведь я вроде как должна стать королевой Царства Хаоса. Я киваю Калебу и Айви, которые занимают места рядом с Касом и Ноксом позади меня. Кэм и Кейн сидят по обе стороны от меня, а Макс и Реми — впереди. Мак рядом со своим братом, на всякий случай.

Скрывать что-то и строить планы за спинами парней последние несколько дней было непросто, но у меня только один шанс сделать всё правильно, и я не позволю им пострадать.

«Ты уверена насчёт этого, Аззи?» — мысленно спрашивает Мак. Я смотрю на неё. Она выглядит обеспокоенной, и я улыбаюсь, пытаясь её успокоить.

«Да. Мне нужно, чтобы ты смогла удержать своего брата достаточно долго. Ты должна мне доверять», — прошу я. Другого способа нет. Это должно сработать.

«Мы тебе доверяем, Аззи. Просто не хочется умереть, когда они узнают, какую роль мы сыграли во всём этом», — нервно смеётся Калеб через мысленную связь.

Я улыбаюсь ему, и Кас тихо рычит. Я закатываю глаза. Его собственническое рычание.

В этот момент по микрофону раздаётся стук, и директор начинает приветствовать всех, прерывая наш разговор. Я ещё раз оглядываю зал и встречаюсь взглядом не с кем иным, как с самой королевой стерв. Она ухмыляется мне, затем оценивающе проходится взглядом по моим мужчинам. Мне стоит огромных усилий не вскочить, не подбежать к ней и не врезать по носу, поэтому я просто прикусываю щёку изнутри и сверлю её взглядом. Когда она заканчивает раздевать глазами моих парней, она подмигивает мне. И тут я не сдерживаюсь. Я широко улыбаюсь. Её ухмылка тут же исчезает. Да, Белла, тебе стоит бояться. Ты сейчас совершишь самую большую ошибку в своей жизни.

Я связываюсь мысленно со своими друзьями:

«Время игры. Давайте покажем этой сучке, как нужно преклоняться».

Директор продолжал монотонно бубнить о каких-то случайных вещах: о предстоящем школьном бале, завтрашнем футбольном матче и о том, как наша команда обязательно дойдёт до финала штата. Что бы это вообще ни значило. Я никогда не участвовала в школьной жизни и не собиралась начинать сейчас. Интересно, какой была бы моя жизнь, если бы кто-то не похитил меня в младенчестве и потом не обращался со мной хуже, чем с жвачкой, прилипшей к подошве ботинка.

После ещё нескольких минут бессмысленной болтовни директор наконец объявил, что сегодня у нас особый гость, который хочет сказать пару слов перед выступлением группы поддержки.

Слава адскому пламени — на это представление я не останусь.

— Давайте поприветствуем мэра Блэквуда!

Все зааплодировали, когда к трибуне подошёл мужчина лет сорока. Тёмно-каштановые волосы с сединой, голубые глаза и гладко выбритое лицо. На нём был тёмно-серый костюм-тройка и светло-голубой галстук в тон глазам. Для своего возраста он был весьма привлекательным, и сначала я вообще не могла понять, как Белла может быть дочерью этого мужчины.

Кейн тихо усмехнулся рядом со мной и наклонился: «Белла пошла в мать».

Я понимающе хмыкнула и снова перевела взгляд на мэра. Он устроился у микрофона и подождал, пока зал стихнет.

— Спасибо, спасибо. Как вы все знаете, я мэр Блэквуд, и каждый год примерно в это время я прихожу сюда, чтобы рассказать вам о предстоящем празднике Дня основателей Эш-Вэлли.

Он широко улыбнулся.

— Нас ждёт грандиозный фестиваль в честь более чем столетней истории нашего прекрасного города. В этом году будет карнавал с играми и призами, множество палаток с едой и интересные выступления о нашей истории. Поэтому приглашаю всех присоединиться и отлично провести время.

Он выглядел вполне приличным человеком. Я знала, что парни уже рассказали ему, кто я. Ну, по крайней мере, кем они тогда думали, что я являюсь. Но никто из нас не понимал, что всё гораздо серьёзнее, чем просто «королева Ада» — маленькой части Царства Хаоса. Нет. Мне обязательно нужно было оказаться настоящей королевой всего Хаоса. Очень символично, если учесть, что парни всегда называли себя Королями Хаоса. Надо будет как-нибудь спросить, почему они выбрали именно это название.

Краем глаза я замечаю, как Белла поднимает вверх свою идеально ухоженную руку. Её отец тут же смягчается и улыбается ей. Любовь к дочери была очевидна. Но, кажется, он понятия не имел, во что она сейчас собирается влезть.

— Да, Белла. У тебя вопрос?

Он кивнул, разрешая ей говорить.

— Папочка, а правда ли, что согласно законам и традициям сверхъестественного мира, если кто-то считает, что его обидели или у него забрали то, что ему принадлежит, он может вызвать этого человека перед свидетелями на поединок, чтобы вернуть своё?

Она произнесла это сладким, невинным голоском. Я улыбнулась. Мэр Блэквуд резко перевёл взгляд на меня и моих мужчин, которые уже начали рычать.

— Белла, сейчас не время и не место для таких разговоров.

Он прошипел это, бросив на неё строгий взгляд, мол, остановись. Но она лишь захлопала ресницами и продолжила тем же приторным голосом, от которого меня начинало подташнивать:

— Но, папочка, я лишь хочу убедиться, что мои одноклассники знают законы и традиции нашего народа. Скоро мы все станем взрослыми и должны знать такие вещи. Разве не правда, что человек может бросить вызов тому, кто его обидел?

Я заметила, как на лбу мэра выступил пот. Он волновался за свою дочь. И, честно говоря, правильно делал. Но её пора было приструнить. Это должно случиться именно так, чтобы все остальные фигурки на шахматной доске тоже встали на свои места.

Мэр снова посмотрел на меня. В его глазах читалась мольба. Просьба пощадить его дочь. Я слегка кивнула. Он будто что-то увидел на моём лице, потому что глубоко вдохнул и снова повернулся к толпе. Он понимал: как только ответит, Белла тут же заявит свои права и выставит себя полной идиоткой.

Он прокашлялся и поправил галстук, лишь ненадолго откладывая неизбежное.

— Отвечая на твой вопрос, Белла: да. Если человек считает, что его несправедливо обидели, он может потребовать поединок в присутствии свидетелей. Наш народ использует эту традицию уже очень давно.

Он помедлил.

— Но также настоятельно рекомендуется сначала обратиться за советом, прежде чем предъявлять подобные обвинения, потому что большинство подобных вызовов заканчиваются смертью.

Последние слова прозвучали почти как рычание. Он снова пытался предупредить дочь. Но в своей больной голове Белла действительно верила, что мои Короли должны принадлежать ей.

Понедельник, когда Нокс впервые вернулся с нами в школу, взгляды всех девушек были прикованы к нему. Хотя, если честно, кто вообще смог бы отвести глаза от любого из моих парней? После того маленького усиления силы, что течёт через них благодаря мне, они словно начали светиться и буквально требовать, чтобы на них смотрели. Разумеется, из-за этого я получала ещё больше убийственных взглядов, потому что эти идиоты вообще не могли держать руки при себе. И я не жаловалась, но это было невероятно смешно, когда Белла подошла к Ноксу в коридоре прямо перед обедом. Она выпятила грудь, демонстрируя декольте, и хлопала ресницами так усердно, что, казалось, ещё немного — и поднимется ветер. Я просто стояла и наблюдала, прекрасно зная, что Нокс чувствует меня буквально в нескольких шагах от себя. Она наклонилась и что-то прошептала ему. Я ни секунды не сомневалась, что она пыталась его соблазнить. Когда она закончила изливать свой яд, он просто закатал рукав рубашки, показывая метку пары, широко улыбнулся… и повернулся ко мне. Если бы взгляды могли убивать, я бы умерла уже сотню раз. Он подошёл ко мне и поцеловал так глубоко, что я вообще забыла о существовании Беллы, стоящей рядом и буквально кипящей от ярости. Через минуту я просто подмигнула ей и с удовольствием наблюдала, как она развернулась на своих слишком высоких каблуках и умчалась прочь.