— Хех. Думаю, после первого зерна за пятьсот так страшно вам уже не будет, мастер Корн.

Он фыркнул, хотел что-то сказать, но перевёл взгляд на лежащую тушу, из которой всё ещё сочился дымок, и потёр ладони.

— Ну. Давайте смотреть, что мы убили.

Я покрутил зерно в пальцах, прежде чем убрать. Чуть больше в диаметре, чем D-шка. Точно на продажу.

Сайрус оторвал ему обе руки минут за пять — единственное, что он умел делать с этой штукой быстро. В плечах остались проёмы шириной с мою голову, и Корн запустил внутрь свой светляк. Дай ему волю, он бы и сам в него залез, а так только часть головы пролезла. Уши остались снаружи. Ну и хорошо, а то точно застряли бы…

— Ох, — сказал он изнутри.

Полминуты я слышал только сопение.

— Партнёр. Иди сюда.

Я подобрался к левому проёму и заглянул.

Внутри было просторно, и всё оказалось устроено очень похоже на то, что в стартовом зале, но сложнее. Там, видимо, была устаревшая модель.

В чаше, внутри полупрозрачной сферы, лежало нечто. Выглядело это как смотанный в рулон шерстяной розово-серый шарф, весь в складках, без глаз и вообще без чего-либо, что можно было бы назвать головой. Сфера, похоже, защитила существо от открытого огня, так что оно не зажарилось, а сварилось в собственном соку… Тоже приятного мало…

Присмотревшись, я заметил, что шарфик испаряется, причем, довольно быстро. Причем, вместе со сферой.

Вот и понятно, как исчезают эти твари. И подмастерья, и кузнецы, хех. Буквально пара минут — и от шарфика не осталось и следа.

Корна же, похоже, местная фауна интересовала мало, он был больше увлечен устройством конструкции и бормотал, словно сам с собой.

— Вот тут смотри. Толстая — вдоль корпуса, к ногам. Потоньше — к рукам. Наверх совсем тонкая. А здесь утолщение перед сгибом. Зачем ему утолщение перед сгибом? Так, примыкание везде сплошное, а вот тут…

Он что-то рассуждал о гениальной системе теплоотдачи и распределения нагрузки, и мне стало понятно, почему поджигание снаружи было так неэффективно.

С куполом провозились ещё полчаса.

Оторвать его целиком не вышло: внутренний слой брони переходил в наплечники одним куском и держался на самом корпусе. Сайрус в итоге начал бить «Взрывом Ци», Корн орал, что это варварство, но зато мы смогли расшатать и оторвать купол вместе с куском правого плеча. На живой твари не прокатывало, но тут можно было сначала надрубить, а потом наносить точечные удары со взрывом. И несмотря на слова Корна про варварство, Сайрус делал это довольно аккуратно, орудуя мечом, а не глефой.

Кузнец, как я и предполагал, оказался пустоголовым. Почти. Прямо из каркаса прорастало что-то вроде трубы, с лепестками из чёрного металла.

Внизу под юбкой обнаружились входные отверстия, и как мы до них добирались, это отдельная нудная история с матюгами. Моими и про себя, в основном, потому что Сайрус самоустранился и отгибать листы пришлось мне. Как самому молодому и сильному, ага.

— То есть воздух идёт от бёдер, через всё его тело, мимо ложа, и наружу через купол. И греется по дороге, забирая тепло у этих лепестков. И чем сильнее греется, тем сильнее тянет. Слушай, это же как печь. Только там поддувает, чтобы гореть, а тут поддувает, чтобы охлаждать.

— И работает это только когда он ходит?

— Почему? — Корн удивился. — Оно всегда работает. Ходит — ещё и подкачивается, юбка-то шевелится. А стоит — всё равно тянет, просто медленнее.

Он посидел, покачал головой и вдруг рассмеялся.

— А ведь до такого додуматься надо. У него внутри голое мясо в пять кило. Закрытое со всех сторон так, что не пролезешь, дырки для воздуха спрятаны между ног, куда никто и не полезет, а сверху труба воткнута, чтобы само тянуло. И всё это ходит и молотом машет.

Мы посидели ещё немного.

Я смотрел на разобранную тушу и складывал в голове то, что мы сегодня узнали, потому что склянка у нас осталась одна, а латников в этом разломе, если я правильно помню, штук сорок.

Снаружи их жечь бесполезно. Что бы мы ни лили, жар размажется повсюду и до твари дойдёт сущая мелочь, учитывая, какая тут система. А вот внутри он очень даже уязвим, и ходов туда целых два.

Только под юбку на ходу к нему не залезешь, тут и думать нечего — мы к лежачему пробивались полчаса с матюгами. А вот забрало с затылка можно оторвать, что-то туда залить и поджечь.

— Мастер Корн, а на огненные зелья у вас ещё реагенты есть?

— Основы нет. И не ты ли мне обещал, что тут будет полно всего для алхимии? — поднял он бровь.

— Ну… В этом разломе действительно ничего нет, сами видите, голые стены. Зато будет сердце разлома в комнате у босса.

— Ладно, не мешай. — Он продолжил отковыривать чёрный металл. Кажется, пока он весь его не вытащит, с места не сдвинется. Правда, я пока не понимал, как он его нести собрался. Чёрный металл был мягким, но весил очень даже прилично.

— Эх… А масла у вас тоже нет? Или чего-то ещё горючего, чтобы внутрь заливать и поджигать?

— У меня нет. Если тебе так нужно масло, вон, со светильников слей.

Да блин! Светильники! Это же очевидно. Что за игровая шаблонность закрывает мне глаза, стоит зайти в разлом? Да, в игре светильники были неразборными. Но это ведь не игра!

В общем, решил последовать совету Корна. Светильник висел на скобе метрах в трёх, и я снял его крюком, аккуратно зацепив за дужку. Ну и в очередной раз себя похвалил, за то что выбрал именно алебарду.

Лампа оказалась несложной. Глиняная чаша сантиметров пятнадцать в диаметре, закопчённая до черноты. Фитиль лежал в носике и продолжал гореть у меня под руками, пока я не прижал его пальцами. В зале сразу стало заметно темнее.

Я подошёл ко второму(последнему) светильнику и посмотрел внутрь чаши. Масла внутри примерно с пол-литра. Хрен его знает, что это за масло, на вид темное и густое, и воняет гарью. Я принялся излагать Корну свой план. Взять колбы побольше, перелить туда масло. Поджечь, и с огнём уже залить в щели на затылке.

Корн выслушал, не отрываясь от дела. Он сидел спиной ко мне, по локоть в развороченном корпусе, и выдирал оттуда очередной кусок сетки.

— Угу, — сказал он. — Угу. Нет.

— Что нет?

— Всё нет. — Он дёрнул, кусок пошёл с хрустом. — Ты собрался бегать вокруг этой дуры с открытым огнём в руках. Ты хоть представляешь, как это выглядит?

— Плохо?

— Отвратительно. — Старик всё-таки повернулся и стал загибать пальцы. — Раз: побежишь — плеснёт через край. Горящее, тебе на руки. Два: масло греется, а горячего всегда больше, чем холодного, так что через минуту у тебя польётся само. Три: наливать надо на две трети, чтобы огонь стоял внутри склянки. Нальёшь под завязку — пламя пойдёт по краю, и ты за неё уже не возьмёшься.

— Понял. На две трети.

— И четыре. — Он поднял четвёртый палец и подержал. — Ты помнишь, что из этой трубы вылетело, когда склянка внутри рванула?

Столб огня в полтора метра. Прямо вверх, из купола.

— Помню.

— А кто в этот момент будет стоять у него за спиной со склянкой в руках?

Я представил. Красота. Реген у меня, конечно, мощный, но не факт, что волосы, например, быстро отрастут. Да и ожог глаз, говорят, штука крайне малоприятная.

— Так, — сказал я. — Ладно, мастер Корн. А если по-другому?

— Ну?

— Если я только забрало снимаю? Крюком. Подцепил, сорвал, отскочил — это секунда, я его даже не касаюсь толком.

Корн отложил обрезок и посмотрел на меня повнимательнее.

— А льёт кто?

— А льёте вы. Вы же склянку через весь зал провели и в дыру попали. Тут щели, конечно, поменьше, но и цель поближе — встанете шагах в десяти и польёте.

Старик молчал.

— Хм. — Он вернул склянку на пол. — Хм. Тогда мне нужна нормальная посуда, а не эта дрянь. Погоди.

Он полез в кольцо и вытащил свёрток в тряпке. Развернул на колене.

Внутри лежала толстостенная чуть желтоватая колба, с широким горлом и утолщённым ободком.

— Вот. Жаростойкая, жар держит, хоть в горн суй.