Обнаружение генетического влияния на индивидуальные различия в показателях «окружающей среды» привело к исследованиям, которые показали, что на генетику приходится около половины корреляций между жизненным опытом и психологическими чертами, такими как корреляция между восприятием жизненных событий и депрессией. Это еще один пример природы воспитания.

Дело в том, что жизненный опыт — это не просто события, которые по несчастью случаются с нами как с пассивными наблюдателями. При всех наших генетически богатых психологических различиях мы различаемся по склонности к переживанию жизненных событий и социальной поддержке. Природа воспитания предполагает новую модель опыта, в которой мы активно воспринимаем, интерпретируем, выбираем, модифицируем и создаем опыт, соответствующий нашим генетическим склонностям.

Важность неразделенной среды также имеет большое значение для понимания того, почему жизненный опыт не имеет значения в психологическом плане. Наследуемость жизненного опыта составляет около 25 %, а это означает, что большинство индивидуальных различий в жизненном опыте имеют экологическое происхождение. Но эти влияния окружающей среды не разделяются нашими братьями и сестрами, даже если наш брат является нашим однояйцевым близнецом. Наши родители не могут брать на себя ответственность или винить нас за то, какими мы стали, кроме как через гены, которые они нам дали. Никто не может брать на себя ответственность или обвинять, потому что эти неразделяемые влияния окружающей среды бессистемны и нестабильны. Помимо систематической и стабильной силы генетики, хорошие и плохие вещи просто случаются. Как упоминалось ранее в связи с воспитанием детей, хорошая новость заключается в том, что эти случайные события не имеют большого значения в долгосрочной перспективе, потому что их влияние непродолжительно. В конце концов мы возвращаемся к нашей генетической траектории. В той мере, в какой наш опыт кажется общим, систематическим и стабильным, он отражает наши генетические склонности. Эти корреляции обусловлены генетически, а не окружающей средой.

Таким образом, важны родители, школа и жизненный опыт, но они не влияют на то, кто мы есть. ДНК — это единственное, что создает существенную систематическую разницу, объясняя 50 % различий в психологических чертах. Остальное сводится к случайным экологическим переживаниям, которые не имеют долгосрочных последствий.

Многие психологи будут ошеломлены этим смелым выводом. Поппер, о котором упоминалось ранее, сказал, что первая заповедь науки состоит в том, что теории не только проверяемы, но и фальсифицируемы. Опровергнуть этот вывод просто: продемонстрируйте, что факторы «окружающей среды», такие как воспитание детей, школьное образование и жизненный опыт, влияют на окружающую среду после учета генетического влияния. Анекдотов недостаточно, и этого недостаточно, чтобы показать статистически значимый эффект — вопрос в том, объясняют ли эти вещи более 1 или 2 процентов дисперсии. Я не беспокоюсь о том, что заключение может быть фальсифицировано, потому что за этим стоят столетия исследований.

Один общий вывод, который должен появиться из этих открытий, — это терпимость к другим и к себе. Вместо того, чтобы обвинять других людей и самих себя в депрессии, медленном обучении или избыточном весе, мы должны признать и уважать огромное влияние генетики на индивидуальные различия. Генетика, а не отсутствие силы воли, делает некоторых людей более склонными к таким проблемам, как депрессия, трудности с обучением и ожирение. Генетика также мешает некоторым людям смягчить свои проблемы. Успехи и неудачи, а также похвала и вина в преодолении проблем должны быть откалиброваны относительно генетических сильных и слабых сторон.

Идя еще дальше в этом направлении, я бы сказал, что понимание важности генетики и случайного характера влияний окружающей среды может привести к большему принятию и даже получению удовольствия от того, кем мы являемся генетически. Вместо того, чтобы стремиться к идеальному «я», стоящему на невероятно высоком пьедестале, возможно, стоит попытаться найти свое генетическое «я» и почувствовать себя комфортно в собственной шкуре. Более того, как мы видели, с возрастом, по мере усиления генетического влияния, мы становимся теми, кто мы есть.

Отмечая, что большая часть систематических отклонений в жизни вызвана унаследованными различиями в ДНК, я не имею в виду, что люди не должны пытаться работать над какими-либо своими недостатками или не пытаться улучшать определенные аспекты себя. Наследуемость описывает то, что есть , но не предсказывает , что могло бы быть , как я неоднократно подчеркивал. Высокая наследуемость веса не означает, что вы ничего не можете сделать со своим весом. Наследуемость также не означает, что мы должны поддаваться нашей генетической склонности к депрессии, неспособности к обучению или злоупотреблению алкоголем. Гены - это не судьба. Ты можешь измениться. Но наследственность означает, что некоторые люди более уязвимы к этим проблемам и им труднее их преодолеть.

«Если с первого раза не получится, пробуй, пробуй, пробуй еще раз» (Томас Палмер); «Будь всем, кем ты можешь быть» (армия США); «Каждый может вырасти и стать президентом» (американцы) — на протяжении всей нашей жизни нас бомбардируют такими вдохновляющими афоризмами, начиная с детских песен, вроде паука, карабкающегося по водосточной трубе, и рассказов вроде «Паровозик, который мог» и заканчивая басни для взрослых, такие как Роберт Брюс, наблюдающий, как паук неоднократно пытается построить сеть, а также множество автобиографий, романов и фильмов о преодолении трудностей. Шквал также исходит из популярных книг по психологии, в которых говорится, что все, что вам нужно для успеха, — это какая-то панацея, такая как сила позитивного мышления, или установка на рост, или упорство, или 10 000 часов практики.

Любой, кто находится под влиянием этих принципов, должен понимать, что, наоборот, генетика является главной систематической силой в жизни. Опять же, это не означает, что гены — это судьба. Просто кажется более разумным, когда это возможно, плыть по течению генетики, а не пытаться плыть против течения. Как сказал У. К. Филдс: «Если с первого раза не получится, пробуй, пробуй еще раз». Тогда увольняйтесь. Нет смысла быть чертовым дураком.

Если школы, воспитание детей и наш жизненный опыт не меняют нас самих, что это значит для общества, особенно для равенства возможностей и меритократии? В частности, означает ли это, что генетически богатые станут богаче, а бедные — беднее? Генетические касты неизбежны ? Что это говорит о неравенстве? В этой главе мы исследуем последствия парадоксальных выводов, обсуждавшихся в предыдущих главах.

Эти вопросы были связаны с темой меритократии, которая не то же самое, что равные возможности. Равные возможности означают, что к людям относятся одинаково, например, всем предоставляется равный доступ к образовательным ресурсам. Меритократия появляется только тогда, когда есть отбор, например, по образованию и занятости. Меритократия означает, что отбор основан на способностях и компетентности, а не на несправедливых критериях, таких как богатство, предрассудки или произвол.

Хотя меритократия кажется невероятно хорошей идеей, обе части неологизма «меритократия» наполнены неприятными коннотациями. Существительное «заслуга» относится к способностям и усилиям, но оно также означает ценность. Оно происходит от латинского слова «meritum» , означающего «достойный похвалы». Часть «-ократия» слова «меритократия» относится к власти и управлению. Объединение этих двух компонентов меритократии с генетикой означает, что нами управляет генетическая элита, чей статус оправдывается их способностями и усилиями. Вместо этого можно утверждать, что люди, которым повезло, вытащив хорошую генетическую руку, ничего не заслуживают. Их удача в легком обучении и получении удовлетворительной работы сама по себе является наградой. А кто сказал, что нами должны управлять генетические элиты? Популистское напряжение политики во всем мире предполагает стремление к противоположному.