— Ну вот, — рассмеялся и Дима. — Думал, вы с Яшей друг друга съедите. Зря я тебя оставил, Ром, надо было сразу валить.

— Спасибо, что пощадил, — ухмыльнулся я.

— Уговор помните, мафия? — напомнил Артем. — В следующую субботу, Дим, приходи ко мне пораньше. Вместе с Семеном.

Нина, подойдя сзади, обняла меня за плечи. Я поймал ее ладонь и поцеловал. Все-таки сошлись с Яковом!

— Ром, а что ты хотел спросить про нашу схему? — обратился ко мне Левон. — Я тогда не дослушал.

— Что уже проверили. Покажешь потом?

— Покажу, — пообещал он. Потом почесал бороду и добавил: — И вот еще что, старик… Такую игру можно продавать. Правила, карты… Ма-фи-я! Вот только патент бы совместный оформить.

— Сначала выясним, что тут вообще можно запатентовать, — ответил я. — Ты соберешь другую компанию для пробы? Я напишу правила, попробуешь провести без меня.

— Смогу, — оживился Левон. — У нас в лаборатории народ заинтересуется.

— Про патент давай лучше у моего папы спросим, Ром, — предложила Нина и уже тише добавила: — Хочу, чтобы он с тобой сам поговорил.

Я повернулся. После вчерашнего Нина все равно звала меня к себе домой и прекрасно понимала, что делает.

— Я поговорю с ним, Нин, — заверил я. — Только дело не должно быть платой за разрешение с тобой встречаться.

— Еще чего! — возмутилась она. — Пусть хотя бы тебя выслушает. А то за всех все решили.

Вот это мне подходило. До сих пор за меня перед отцом Нины говорили другие. Пора было самому услышать возражения и ответить.

— Узнай, когда к нему можно прийти, Нин.

Интерлюдия 1

Михаил Андреевич Воронцов

Михаил Андреевич заканчивал говорить по телефону, пока Влад топтался у стола. Предлагать сыну сесть он не стал принципиально, чтобы чувствовал, не чай с баранками пить собрались.

— Четыре турникета из двенадцати? — переспросил Михаил Андреевич. — А кто принимал партию?

Начальник монтажного участка, запинаясь, принялся объяснять, что дефект обнаружился только под нагрузкой. Литейный брак, их люди тут ни при чем.

— Четыре замените завтра. Остальные проверьте. Поставщику выставьте все: оборудование, выезд, работу. Пока не возместит, новых заказов не получит.

В трубке заговорили быстрее.

— Меня не интересует, сколько он будет спорить. Клиент с нас спросит, а мы с него. Завтра положите мне на стол расчет убытков.

Он опустил трубку и посмотрел на сына. Влад потянулся было к креслу, но Михаил Андреевич рявкнул:

— Стой, где стоишь.

Рука сына замерла на спинке.

— Мне вчера позвонила Виолетта Павловна. Почему я узнаю от нее, что ректор вам отказал?

Влад отвел глаза, и Воронцову это не понравилось даже больше, чем все остальное.

— Я собирался рассказать, — пожал плечами сын, и Михаил Андреевич почувствовал, что начинает злиться. Не этому он сына учил, ох не этому.

— Когда? — требовательно спросил он.

— Отец, там еще ничего не решено, — поморщился Влад. — В понедельник там поговорят со свидетелями, потом…

— А ты мне сказал, что вопрос закрыт.

Влад убрал руку с кресла.

— Я сказал, что разберусь. И разобрался бы, если бы Демьян не полез сам.

— Демьяна послал ты, — жестко отрезал Михаил Андреевич. — И невесту упустил ты. И мне вместо тебя звонит ее мать. Что еще ты собираешься мне рассказать? Говори сейчас, пока я снова не узнал о чем-то от чужих людей!

Михаил Андреевич подождал. Сын молчал, разглядывая лежавшую на столе папку Трубецких. Еще в пятницу просился на встречу со старшим Трубецким: хотелось самому представлять семью перед большим заказчиком. Теперь пусть посмотрит на папку издали.

— Я распорядился, чтобы охрана больше не принимала твоих поручений, — сухо сообщил Воронцов. — С понедельника все твои расходы за счет дома — только с моей подписью.

— Ты из-за какой-то девки… — начал было сын, но под суровым взглядом сразу заткнулся.

— Из-за твоего вранья! — рявкнул Воронцов. — Мне говорят, что все улажено, а невеста князя Воронцова гуляет где ни попадя. А когда за это приходится отвечать, виноват оказывается охранник. Ты так собираешься дом возглавлять? — Он даже не думал скрывать своего разочарования, пусть сын видит, что не достоин в глазах отца всего того, что сам Воронцов создавал всю свою сознательную жизнь.

— Тогда дай мне самому решить. Нина мне не нужна. Я найду другую, — начал что-то блеять Влад, но Воронцов коротко приказал:

— Ты женишься на Нине Ланской.

Самоволия он не терпел. Нигде: ни в делах, ни тем более в семье. И пока Влад его сын — он будет подчиняться. И никак иначе!

— Женись на ней сам, если она тебе так нужна!

Михаил Андреевич медленно снял очки. Влад отвел глаза, но извиняться не стал.

Сыну слишком долго прощали то, за что с постороннего давно бы спросили. Михаил Андреевич исправлял его ошибки, знакомил с нужными людьми, давал деньги, а Влад успел решить, что сам всем этим владеет.

— На встречу с Трубецким ты не поедешь, — сказал Воронцов тихим голосом — тем самым, страшным, которого боялись все подчиненные. — И пока я не разрешу, не смей ни с кем договариваться от имени семьи.

— Но, отец, ты сам обещал меня взять! — взмолился Влад.

— Обещал. Когда считал, что на тебя можно положиться.

Влад посмотрел на него и сжал губы. До него наконец начало доходить.

Отец и дед Михаила Андреевича служили, оставили связи в органах, преобразованных в Военное ведомство и Тюремное управление. Он превратил эти знакомства в заказы: замки, решетки, охранные системы. Чужой начальник менялся, а оборудовать склады и тюрьмы все равно приходилось. Воронцовы оставались нужны. Теперь очередь дошла до заводов Трубецких, и подпускать к такому заказу человека, который даже о своем провале не способен доложить, Михаил Андреевич не собирался.

— Извини, — выговорил Влад. — Я погорячился.

— Ты меня услышал?

— Да. На встречу не поеду.

— Про Нину услышал?

Влад помолчал.

— Она меня видеть не хочет. Ты предлагаешь силой ее к венцу тащить?

Слюнтяй! Михаил Андреевич с трудом взял себя в руки, не дав гневу выплеснуться наружу.

— Предлагаю перестать выпрашивать разрешения у девчонки, — жестко ответил он. — Есть ее родители. Они дали мне слово, и спрашивать я буду с них.

— Вот и спроси. Почему я должен…

Воронцов поднял глаза, и Влад договорил уже тише:

— Почему именно она? Есть семьи и побогаче Ланских.

— И каждая потребует от меня что-нибудь за свою дочь. Эти уже согласились. А за другую невесту платить придется мне. С какой стати?

— У этой ветви и в своем Доме веса нет.

— Зато у родни они свои. И тебя станут принимать как мужа Нины. Мне нужны знакомства в этом кругу. Я могу поставить охрану в театр, но это не значит, что меня позовут к столу после премьеры. Через Ланских позовут. И рядом с тобой будет девушка, которую знают по всей стране. Удачная партия. Тебе ее приготовили, а ты умудрился уступить ее какому-то отребью! — вспыхнул он и снова почувствовал, как в затылке начало печь и сердце забилось нехорошо и натужно, давно надо было провериться и заняться здоровьем, а он все откладывал. А почему⁈ Почему, спрашивается⁈ Да потому что на сына ни в чем нельзя было положиться. Потому что не было там ни его ума, ни хватки. Вырастил на свою голову.

— Я никому ее не уступал, — возразил сын.

— Она с ним встречается, Владик. Этого достаточно, чтобы окружающие сделали выводы.

Михаил Андреевич снова надел очки. Родители Нины прежде не торговались, не выставляли встречных условий. Он привык к их согласию. А теперь должен просить другую семью о браке и объяснять, отчего не состоялся этот? Выслушивать сочувствие, пока в соседней комнате обсуждают, как Воронцова предпочли студенту?

— Эта чернь не должна была даже сметь на нее смотреть, — сказал он. — Ты понимаешь? Даже смотреть! А ты ездишь с ним объясняться. Кто он такой, чтобы ты перед ним оправдывался?