— Ром, быстро продиктуй мне свой номер. Ты же хотел подготовиться к информатике серьезно? Я подберу тебе задачи на перебор вариантов. Начнем с простых, потом усложним.

Да что им тут всем, медом намазано? Но отказывать в таком было тупо, поэтому я просто продиктовал номер, и мой телефон тут же зазвонил.

— Это я, — улыбнулась Варя. — Запиши: Варвара Беклемишева, мехмат, третий курс.

— Беклемишева, третий курс, ты нам хоть пирог попробовать дашь? — спросила Нина, протягивая мне тарелку. — А то Ромку уже задергали.

— Ой, да больно надо, — обиделась Варя и убрала телефон. — Я ему помочь хочу, а не в подруги набиваюсь.

Нина подвинулась, и я сел рядом, радуясь, что она шутит, а не собирается с кем-нибудь поссориться. Пирог мы съели вместе. Потом вернулись курящие, Маша освободила стол от чашек и раздала бумажки.

Моя оказалась чистой. Я закрыл глаза ладонями, слушая, как Маша будит мафию. Теперь предстояло самому разобраться, кто врет. Заодно проверить, так ли легко это сделать, когда ответ не известен заранее.

— Семен, ты опять только слушаешь, — первой начала Варя. — Пока я подозреваю тебя.

— А я Рому, — ответил он. — Он игру знает, ему нас обмануть проще.

Вот так, с порога. Я еще рта не раскрыл, а уже царапнуло, хотя, надо признать, довод у него был разумный. Оправдываться первым — верный способ выглядеть виноватым, и я промолчал.

— Остальные тоже назовите, кого подозреваете, — потребовал Левон. — И потом не передумывайте, а то слишком удобно.

— Это почему не передумывать? — возразила Варя. — Послушаю и передумаю. Вот сейчас ты мне уже подозрительнее Семена.

Все рассмеялись, а Левон занервничал.

— При любом исходе скажешь, что подозревала другого? — поинтересовался Дима.

— Именно! — оживился Семен. — Вроде всех обвинила, а сама никого не выбрала. Я против Вари.

— Дима, она объяснила, почему передумала, — вмешалась Нина. — По-моему, логично.

Левон попытался возразить и ей.

— Левон, пусть Варя сама ответит, — попросил я.

— Ты хочешь, чтобы я назвала одного и больше никого не слушала? — возмутилась она. — Мафии только этого и надо!

На диванах оживились: спорить зрителям было нельзя, зато переглядываться никто не запрещал.

— Семен, а ты сам с Ромы на Варю перескочил, — заметил Яков. — Тебе передумывать можно?

Надо же, это он точно подметил. Пришлось придержать собственное желание съязвить: он парень ревнивый, но вполне соображающий.

— А выгоняешь ты ее, Семен, ровно за то, что сам только что сделал, — добавил я. — Варя передумала вслух и объяснила. Ты передумал молча. Проголосую-ка я против тебя.

Нина и Яков поддержали меня, Варя выбрала Левона. Остальные пятеро показали на нее.

Увидев чистую бумажку, Левон досадливо потер бородку. Варя же вышла из-за стола с таким видом, будто все мы только что провалили простейший экзамен.

А ночью убили Нину.

Вот черти! Нине бы еще играть и играть, а ее убрали первой. Кому-то за столом она явно мешала. Я принялся судорожно вспоминать, на кого указывала Нина перед своей трагической кончиной. Она же, показав чистую бумажку, села на диван, поджала ноги и уставилась на стол с таким несчастным лицом, что мне захотелось найти обоих немедленно. Теперь надо было добиться от Семена ответа, который услышат все.

— Я Варю выбрал, потому что она так и не сказала, против кого будет голосовать, — принялся объяснять Семен.

— Кого подозревает, она называла: тебя, потом Левона — и оба раза объясняла почему, — напомнил я. — А за кого голосовать, никто заранее не объявлял. Ты тоже.

— Вот именно, сначала одного, потом другого!

— Подожди, — вмешался Артем. — Так она никого не назвала или назвала двоих?

Семен сердито отодвинул бокал.

— Рома просто ее защищает. Она ему обещала с задачками помочь, теперь он за нее…

— Варя уже показала чистую бумажку, — остановил я. — А ты путаешься в показаниях. Яков спросил тебя еще в прошлом круге. Ответь.

Яков повторил вопрос, и Семен, краснея, снова заговорил о том, что подозрительны оба: и я, и Варя. И чем громче он это повторял, тем меньше ему верили. Левон объявил, что выберет Семена, Артем его поддержал.

— Не сходится, Семен, — вздохнул Дима. — Придется тебя проверить.

Лариса с Семеном показали на меня, остальные выбрали Семена. Он развернул бумажку с крестом.

На диванах ахнули, и Маша шикнула на зрителей: не подсказывать. Я довольно откинулся на спинку стула. Есть! Один готов. Теперь надо было найти второго, и первой под подозрение попадала Лариса.

Но наутро, когда из игры выбыл Артем, она сама выдвинула мне обвинение:

— Ты мог своего напарника выгнать, чтобы тебе поверили. Очень даже мог.

— Дима тоже против него голосовал, — возразил я. — Почему его не подозреваешь?

— Дима хотя бы не командует каждым разговором. Тебе мало Нину воспитывать, ты и нас всех учишь.

Кровь бросилась мне в лицо, и не от игры, а от этого «воспитывать». Потому что это было очень несправедливо.

— Нина за себя ответить умеет, Лариса. Давай про игру, — отрезал я.

— А в игре ты, Ларис, спасала мафиози Семена, — заметил Дима. — Даже когда он сам себе противоречил.

Мне хотелось выгнать ее уже за эти придирки, но голосовать из вредности было бы глупо. Дима мог пожертвовать сообщником. Однако Лариса помогала Семену остаться, а голос против меня объясняла тем, что я якобы всеми командую. Пока против нее было больше.

Яков согласился, Левон остался на стороне Ларисы. Тремя голосами мы вывели ее и опять ошиблись. Мирная.

Вот ведь черт. Доводы вроде бы были верные, а вывод ошибочный, и это я уговорил двоих выгнать мирную. Щеки горели не хуже, чем у Семена. Лариса неприязненно посмотрела на нас с Ниной, но промолчала.

Ночью мафия забрала Левона, и за столом остались Дима, Яков и я. Один из нас был мафией. Выгоним мирного — останутся один против одного, и мафия победит. Ошибаться больше было нельзя. Дима улыбался как ни в чем не бывало, Яков смотрел в стол, а у меня вспотели ладони. Смешно: игра же. А поди ж ты.

— Ты и в том, что Лариса мафия, был уверен, — напомнил Яков.

— Да, ошибся. Дим, а почему ты в первый день Варю выбрал?

— Семен заметил, что она мечется, и я с ним согласился. Потом понял, что он нас обманывает. Сам же против него проголосовал.

Стоп. Вот сейчас он сказал совсем не то, что было. Я прекрасно помнил, как Дима задал свой вопрос, а Семен обрадовался и подхватил. Слова, лица, даже интонацию — все мог повторить.

— Это ты первым спросил: «При любом исходе скажешь, что подозревала другого?» Семен только согласился. А теперь получается, что он тебя убедил.

— Я мог порядок перепутать, Ром, — легко сказал он. — Мы все там говорили.

Мог. Но я-то порядок помнил, память не подвела. А после собственной ошибки с Ларисой на одной неточности останавливаться не собирался.

— Яков против Семена еще в первый день голосовал, — продолжил я. — А ты помог отвести от него подозрения. Когда выводили Семена, без тебя уже было четверо против. Ты ничего не менял своим голосом.

— А Яков не мог с самого начала сдавать своего, чтобы вы ему поверили?

Мог, черт возьми. Такой способ выиграть тоже существовал. Только Яков выдвинул довод против Семена еще до большинства, а Дима сейчас перекладывал собственное обвинение на Семена: будто он не первым заговорил о Варе, а всего лишь поверил. Я выбрал, на что опираться, и посмотрел на Якова.

— Я помню тот вопрос про Варю, — негромко сказал он Диме. — Его действительно ты задал. Семен потом согласился.

Яков замолчал, разглаживая свою бумажку. Ну давай же! Только что он гнал меня от Маши, а теперь от него зависело, выиграем ли мы вместе. Чертовски не хотелось после всей этой игры вылететь из-за чужой ревности. Но доводы он услышал; давить на него сейчас означало помочь Диме. Я дождался, пока Яков сам кивнет Маше: готов.

По команде мы с Яковом показали на Диму, а тот — на меня. Секунду он держал бумажку закрытой, глядя на нас обоих, потом развернул. Крест. У меня вырвался такой выдох, что с диванов засмеялись.