Между створками оставалась щель шириной примерно в полметра, за которой чернело нутро грузового лифта.

Сзади меня раздался предвкушающий рык.

Я отбросил все мысли и, собрав последние силы, что есть мочи рванулся вперёд. Просунул в зазор голову и плечи. Рюкзак, что я не догадался снять, зацепился за створку. Я дёрнулся сильнее, отчего куртка натянулась на спине и отчаянно заскрипела. Все мои попытки были тщетны, и мой живот жёстко упёрся в створку, оставив ноги и задницу снаружи.

— Нет… — от осознания своего положения слезы полились с градом с новой силой.

Я попытался втянуть живот, но не помогло. Дёрнулся ещё раз и, казалось бы, застрял только сильнее.

Половина меня уже находилась внутри, пока вторая — самая большая и лакомая для чудовища — продолжала торчать в коридоре.

За спиной по кафелю проскребли когти.

«Всё. Теперь мне точно пиздец», — совершив последний отчаянный рывок, подумал я.

На встречу бывших одноклассников я поднимался в грузовом лифте на пару с чужим холодильником. Он стоял у дальней стены, поскрипывал при каждом рывке кабины и был единственным предметом внутри, который выглядел здесь уместно. В отличие от меня.

Я в очередной раз открыл переписку с Алёной.

«Пассажирский, который идёт прямо наверх, опять сломался. Поднимись на грузовом до конца среднего уровня, потом два этажа по лестнице. Там не запутаешься».

Следом шёл улыбающийся смайлик.

Я оглядел кабину. Широкие металлические створки, рифлёный пол, серые защитные панели, исцарапанные мебелью и строительными тележками. Под потолком тускло горели две прямоугольные лампы, а из верхнего угла за мной следила камера. Надёжное, простое и даже чем-то уютное место. Особенно по сравнению с тем, куда я ехал.

Рядом стоял сотрудник комплекса в серой рабочей форме. Одной рукой он придерживал тележку с холодильником, другой листал что-то в телефоне. Несколько этажей мы провели в тишине, но потом мужчина всё-таки поднял на меня взгляд.

— Вы наверх?

Я коротко кивнул.

— Странно.

Он снова уткнулся в телефон. Я подождал секунд пять, но любопытство всё-таки пересилило.

— А что странного-то?

— Гостей обычно через центральный холл проводят.

— Пассажирский лифт сломался.

Мужчина посмотрел на медленно сменяющиеся цифры над дверью.

— Все может быть.

Очень убедительно.

Я снова открыл переписку. Про поломку написала лично Алёна. Не кто-то из общего чата, куда меня добавили неделю назад, а именно она. Значит, либо лифт действительно сломался, либо меня решили провести через служебные коридоры ради какой-то шутки.

Второй вариант выглядел неприятно правдоподобным, но разворачиваться было поздно. Я уже приехал на другой конец города, трижды показал охране приглашение, прошёл через два холла, стеклянный переход и служебный коридор. Даже если сейчас спущусь обратно, этот вечер всё равно останется крупнейшей социальной активностью за последние несколько лет. Нельзя было позволить ему закончиться из-за моей мнительности.

Я убрал телефон и посмотрел на своё отражение в металлической панели. Человек напротив выглядел так, будто его собирали для встречи с людьми по инструкции из интернета: свежая стрижка, тёмная рубашка, новые брюки и куртка, которую продавщица называла свободной, хотя молния на пузе явно была не согласна со столь громким заявлением.

Я медленно вдохнул носом и так же медленно выдохнул. Когда-то это помогало справляться с мандражем перед соревнованиями. Правда, тогда мне было двенадцать, я весил почти втрое меньше и действительно занимался спортом, а не смотрел ролики о том, как им занимаются другие.

Нос защекотали дорогущие духи, которыми меня обрызгали в магазине. От волнения я уже успел вспотеть, поэтому теперь пах одновременно дорого и подозрительно. Оставалось надеяться, что эти два запаха взаимно уничтожат друг друга.

Я переминался с ноги на ногу, пытаясь найти положение, в котором новые туфли не резали кожу. Такого положения, к моему сожалению, не существовало, зато выглядели они хорошо — намного лучше мягких тапочек, в которых я обычно открывал дверь курьеру.

Лицо прорезала кривая усмешка. Словом «обычно» я себе польстил. При оформлении доставки я специально ставил пометку, чтобы заказ оставляли у двери: без звонков, разговоров и прочего человеческого взаимодействия.

Кстати, о доставке. В рюкзаке за спиной лежал ноутбук стоимостью почти как подержанная машина. Алёна написала, что после основной встречи они хотят устроить небольшой турнир по старым играм, и попросила взять что-нибудь подходящее. Другого ноутбука у меня всё равно не было. Нормальные люди покупали дешёвые устройства для поездок. Я покупал либо самое мощное, либо никакое.

В левом кармане куртки лежал старый перцовый баллончик. Несколько лет назад я купил его, когда решил начать выходить на вечерние прогулки. Прогулки не начались, а баллончик так и валялся в прихожей, пока сегодня я зачем-то не сунул его в карман. Наверное, чтобы чувствовать себя более уверенно.

Лифт мягко дёрнулся. Цифры продолжали медленно ползти вверх.

— Долго ещё? — спросил я вполголоса.

— Почти приехали.

Мужчина снова окинул меня взглядом. Не насмешливо, скорее оценивающе. Хотя какая разница? Я и без него знал, что во мне видят посторонние: лишний вес, пот, неуклюжесть, дрожащие руки и человека, что никогда не смотрит в глаза собеседнику, раз за разом пытаясь увести взгляд в сторону.

Дома таких проблем, конечно же, не существовало. Там я мог по звуку определить, какой кулер в компьютере начало каматозить. Чувствовал ошибки противника раньше, чем он сам успевал их осознать. Мог десять часов вести стрим, поддерживать разговор и одновременно управлять командой.

Правда, зрители не знали, кто скрывается за анимированной аватаркой помидора. Нормальную камеру я не включал ни разу. В интернете я был лишь ником и аватаром. И этого хватало мне с головой.

Андрей Изотов существовал только в документах, банковских приложениях и редких разговорах с людьми, которым требовалось что-нибудь доставить до моей двери. Но именно сегодня Андрюха решил выбраться наружу.

Лифт остановился.

— Ваш этаж, — сказал рабочий.

Двери разошлись. За ними тянулся длинный служебный коридор: кафельный пол, светло-серые крашеные стены, технические двери и пожарные шкафы под стеклом. Никакого мрамора, фонтанов и огромных люстр, которые я видел внизу.

Рабочий вытолкнул тележку, и я вышел следом.

В конце коридора сидел охранник. Не дедушка у шлагбаума, который первым всплывал у меня в голове при слове «охрана», а крепкий мужчина в тёмной форме и бронежилете. На поясе его висела кобура.

Он поднялся со стула и посмотрел на меня.

— Вы гость?

— Да.

— К Артуру Андреевичу?

Я кивнул. За последний час имя и отчество Артура прозвучали уже несколько раз. В школе он был просто Артурчиком. Иногда Савой. Для меня — Савенковым, даже когда учителя требовали обращаться друг к другу по имени. Теперь у него появились элитные апартаменты, вооружённая охрана и отчество, которое персонал произносил почти как должность.

— Почему через грузовой? — спросил охранник.

— Мне сказали, пассажирский не работает.

Мужчина посмотрел на соседние двери. Над ними спокойно горели цифры.

Вот теперь стало совсем неуютно.

— Наверное, недавно запустили, — сказал охранник без особой уверенности в голосе.

Хотелось спросить прямо, но телефон завибрировал.

«Ты уже близко?»

Я быстро написал: