«Вышел из лифта. Сейчас поднимусь».

Ответ пришёл почти сразу:

«Жду».

Одно это слово заставило убедить себя, что всё нормально и эта загвоздка с лифтом просто ничего не значащая неприятность.

Охранник указал на массивную дверь.

— Два этажа вверх. Потом направо.

— Спасибо.

Два этажа. Всего два.

Первый пролёт я прошёл почти достойно. На втором дыхание стало заметно громче. На третьем рюкзак внезапно прибавил килограммов десять, а туфли решили окончательно снять с меня кожу. К концу первого этажа рубашка прилипла к спине, под курткой стало жарко, воротник давил на шею, а каждый вдох приходилось буквально заталкивать внутрь.

Лет десять назад я бы пробежал эти этажи и ещё возмутился, что разминка слишком лёгкая. В двадцать два года я старался не сдохнуть по пути на встречу бывших одноклассников.

Хотя бывшими их можно было назвать лишь условно. С этим классом я учился лет до двенадцати. Потом погибли родители, случился небольшой нервный срыв, и психиатры решили, что обычная школа мне пока противопоказана.

«Пока» растянулось почти на десять лет. Сначала домашнее обучение под присмотром специалистов, потом дистанционка. Затем оказалось, что жить, не покидая квартиры, вполне себе возможно, если у тебя есть деньги, интернет и достаточно сильное нежелание видеть других людей.

Так я и потерял связь почти со всеми. Исключением оставалась Алёна.

Она изредка писала. Поздравляла с днём рождения, присылала школьные фотографии, спрашивала, смотрел ли я какой-нибудь новый сериал. Год назад даже приглашала на встречу, но тогда я отказался. Причём настолько резко, что она не писала почти месяц. Когда сообщение от неё всё-таки пришло, я испытал такое облегчение, будто меня простили за что-то действительно серьёзное.

В этот раз я не решился отказаться. Алёна долго радовалась, засыпала меня смайликами, а я потратил неделю на подготовку.

Поднявшись ещё на один пролёт, я остановился возле панорамного окна. Не ради вида — мои лёгкие требовали передышку.

За стеклом догорал закат. Внизу светился внутренний двор с фонтанами, дорожками и небольшими деревьями в идеально ровных клумбах. Дальше раскинулся город: окна, автомобильные фары, рекламные вывески, трубы старого завода, превращённого в арт-пространство, и крыши хрущёвок, ожидавших расселения. В небе медленно полз самолёт.

Обычный мир.

Я приложил ладонь к холодному стеклу и несколько секунд просто дышал. Телефон снова завибрировал.

«Ты потерялся?»

«Уже иду».

Я убрал телефон и заставил себя двинуться дальше.

Толстая дверь отделяла общую лестницу от этажей, где обитала местная элита. За ней меня встретил уже совсем другой коридор: мягкий свет, декоративные панели, ковровая дорожка, картины и двери, возле которых можно было жить годами, ни разу не увидев соседей.

Нужную квартиру я нашёл сразу. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились музыка, голоса и смех.

Я остановился перед входом, поправил куртку, проверил воротник и никак не мог отделаться от притягательной мысли, что ещё можно уйти. Написать Алёне, что мне стало плохо. Спуститься вниз. Вызвать такси. Через час оказаться дома, снять эту проклятую одежду и больше никогда не вспоминать этот вечер.

Палец уже лёг на экран, когда дверь распахнулась.

На пороге стоял Денис Ковалёв. Я узнал его не сразу. В детстве он был худым парнем с торчащими ушами. Теперь передо мной стоял высокий мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами. Зато он узнал меня мгновенно.

— Да ладно!

Денис обернулся в квартиру.

— Народ, Изотов реально пришёл!

Изнутри донеслось несколько удивлённых возгласов. Кто-то засмеялся, и я почувствовал, как внутри всё сжалось.

Денис снова повернулся ко мне и широко улыбнулся.

— Здорово. Заходи, чего завис?

Он протянул руку, и я пожал её.

— Привет.

— Офигеть. Лет десять тебя не видел.

— Примерно.

— Заходи давай. А то выглядишь так, будто ещё думаешь сбежать.

Он угадал. Не дожидаясь ответа, Денис отступил, освобождая проход. Пришлось войти.

Апартаменты оказались двухуровневыми. Огромная гостиная занимала почти весь первый этаж. Высокий потолок, панорамные окна, выход на открытую террасу и широкая лестница наверх. Проектор показывал на стене школьные фотографии. Возле кухонного острова стояли бутылки, еда и человек двадцать гостей.

Некоторых я узнал сразу, других — только после того, как услышал имена. Были и совершенно незнакомые люди: супруги, девушки, парни, друзья. Несколько секунд почти все смотрели на меня, но потом музыка стала громче, кто-то вернулся к разговору, кто-то пошёл танцевать.

Мир не остановился из-за появления одного толстого затворника. Это немного успокаивало.

— Ты всё-таки пришёл!

Ко мне подбежала девушка с короткими светлыми волосами. Лера. Она обняла меня раньше, чем я успел отступить. Тело мгновенно окаменело, руки так и остались висеть вдоль туловища.

Лера почувствовала напряжение и почти сразу отпустила.

— Прости, Андрюш. Я забыла, что ты не любишь…

Она не договорила.

— Всё нормально.

Получилось резче, чем хотелось. Лера кивнула и сделала полшага назад.

«Человек искренне обрадовался твоему появлению, а ты уже заставил её пожалеть об этом. Отличное начало, придурок», — мысленно отчитал себя я.

— Куртку давай, — сказал Денис.

Я снял её и тут же пожалел об этом. Под мышками рубашка успела промокнуть после лестницы. На секунду у меня даже потемнело в глазах, и я опустил руки, пытаясь прикрыть пятна.

Денис сделал вид, что ничего не заметил. Повесил куртку на спинку кресла и повёл меня здороваться с остальными.

Всё оказалось не так ужасно, как я себе представлял. Кто-то просто жал руку, другие же честно признавались, что не узнали бы меня, так сильно я изменился. Одна девушка, имени которой я не помнил, даже спросила с жалостью в голосе:

— Как ты вообще? После всего?

Её голос стал мягким, словно она разговаривала с тяжело больным ребёнком.

— Нормально.

— Ты всё ещё один живёшь?

— Да.

— Совсем один?

— Мне нормально.

Она кивнула, но по лицу было видно: не поверила.

Я отвернулся и замер, увидев очередную фотографию на стене. Четвёртый или пятый класс, сейчас уже и не поймешь. В первом ряду стоял худой мальчишка с прямой спиной и слишком уверенным выражением лица для своего возраста. Это был я. Рядом улыбалась Алёна. Чуть дальше стоял Артур, что уже тогда был выше большинства.

— Ничего себе, — произнёс кто-то за спиной. — Изотов, ты тогда вообще другим был.

— Мы все были другими.

— Ты ещё спортом занимался вроде, — сказала Лера.

— Занимался.

— И учился лучше всех. До сих пор помню, как ты учительнице доказывал, что она неправильно посчитала площадь.

— Она действительно была неправа.

Фраза вылетела раньше, чем я успел подумать. Несколько человек рассмеялись. Лера тоже.

— Вот это в тебе не изменилось.

Я промолчал.

В школе я был не самым приятным ребёнком. Я хорошо учился, даже очень хорошо, и считал это достаточным основанием, чтобы указывать окружающим на их ошибки. Спорил с учителями, исправлял одноклассников, мог вслух удивиться, как кто-то не понимает простейшую задачу или пример.

Мне казалось, я просто говорю правду. Остальным казалось, что я заносчивый мудак. Вероятно, правы были все.

— Алёна говорила, ты стримишь, — сказал парень, чьё имя я так и не вспомнил.

— Бывает.

— А ник какой?

— Предпочитаю не называть.

— Почему? — тут же последовал новый вопрос.

— Не свечу личные данные.