Мария Руднева

Похоронное бюро «Хэйзел и Смит»

Похитители трупов

Глава 1

Неожиданный клиент

В жаркий сентябрьский полдень мы с компаньоном прогуливались по тропинкам Бруквудского кладбища. Работа на сегодня была закончена, а погода удивляла своей покладистостью, и отказать себе в удовольствии от неспешной прогулки было попросту невозможно. Даже люди нашей мрачной профессии не могут устоять перед ласковым солнцем, проникающем сквозь золотую листву.

Меня зовут Дориан Хэйзел, а моего компаньона – Валентайн Смит, и мы – гробовщики. Наше похоронное бюро – одно из самых известных в Лондоне, а потому клиентура у нас самая разная. Сегодня был один из тех дней, когда мы устраивали похороны простому работяге, чья семья с трудом смогла оплатить самый дешевый гроб, а потом мы же поработали могильщиками, предав его бренное тело сырой после вчерашнего дождя земле.

Валентайн шел позади меня, небрежно закинув на плечо лопату. В мантии гробовщика и без головного убора он напоминал саму Смерть, как ее рисуют на гравюрах впечатлительные художники. Его черные волосы, спускающиеся ниже плеч, перехвачены муаровым бантом, а шрам вокруг левого глаза скрыт под отросшей челкой. Он бы казался, наверное, еще более величественным и устрашающим, если бы не мурлыкал себе под нос какую-то веселую народную песенку и не щурился на солнце, как довольный, объевшийся сметаны, длинный и худой черный кот.

– Дориан, почему вы так на меня смотрите? – поинтересовался мой друг, приоткрыв глаз.

– Вам правда удобно так нести лопату? – смутившись, что меня застукали за столь откровенным разглядыванием, спросил я в ответ.

Свою лопату я просто нес в руке и, честно говоря, мечтал от нее избавиться.

– Так руки не устают, – хмыкнул он. – А согласитесь, сегодня нам необычайно повезло? Такой хороший день – и принадлежит исключительно нам с вами.

На кладбище в самом деле было тихо. Не было слышно стука лопат или молотков, не переругивались между собой могильщики, не читал молитву старенький священник, никто не рыдал над могилой усопшего…

– В самом деле, изумительный день.

– И крайне подозрительный, – добавил Валентайн, поудобнее перехватив лопату. – Мой богатый жизненный опыт – или называйте это чутьем авантюриста – подсказывает мне, что такое удивительное затишье возможно только перед грозной бурей.

– Господь с вами, Валентайн, – буркнул я. – Вы в самом деле иногда не лучше ворона. Все каркаете.

– Никогда! – прохрипел он, подражая упомянутой птице.

Сидящий на могильном камне черный как смоль ворон скосил на него блестящие глаза и, взмахнув крыльями, полетел восвояси. Не оценил.

Я махнул рукой и двинулся вперед по аллее.

Надо сказать, что мне действительно было по душе Бруквудское кладбище. Чем сильнее выпирал из-под земли старыми костями захоронений Хайгейт, тем тяжелее мне было находиться там. Несколько слоев могил хранили на себе отпечаток всех трагедий, страданий, горестей и расставаний, свидетелем которых старое кладбище было на протяжении множества лет.

Бруквуд же – кладбище новое, еще не успевшее пережить и сотой доли того, что пришлось на долю Хайгейта. К счастью, катастроф, подобных Великому пожару или эпидемии холеры, давно не случалось. Поэтому территория Бруквуда, свободная от тяжести прошлого, казалась мне намного дружелюбнее. Мне дышалось здесь легче. Хоть и не обходилось, конечно, без своих печалей – в конце концов, кладбище – это хроника человеческого горя. Но если я и мог назвать в Лондоне место, где я чувствовал бы себя в безопасности, помимо своего дома и похоронного бюро, это был бы Бруквуд.

Я остановился у красивого свежепостроенного склепа в античном стиле и подставил лицо солнечным лучам. Нежная голубизна неба с легкими перьями облаков наполняла мое сердце покоем. На мгновение я почувствовал, что растворяюсь в этой нежной пасторали. Я чувствовал то, что люди, наверное, называют счастьем. Умиротворением. Довольством.

Я был счастлив еще несколько мгновений, пока идиллию не разрушил вороний голос Валентайна, хриплый от волнения:

– Дориан, сюда! Скорее!

Голос Валентайна доносился с другой стороны склепа. Я торопливо обошел его и ступил на узенькую тропинку между ровными рядами свежих могил. Черную фигуру компаньона я увидел футах в десяти от себя. Он стоял на тропинке, воткнув в землю лопату и, опираясь на нее, что-то сосредоточенно рассматривал.

Когда я подошел достаточно близко, чтобы тоже рассмотреть, что привлекло его внимание, я ахнул.

Могила – еще свежая, судя по состоянию земли, – была раскопана. Причем раскопана торопливо и неаккуратно, земля двумя горками возвышалась по обе стороны от ямы. Как будто кто-то спешил, стремясь выкопать из грядки картофель… Уважительным отношением к покойному здесь и не пахло.

Я склонился над могилой и содрогнулся. На дне стоял гроб, но крышка отсутствовала.

А гроб… был пуст.

– Что все это значит? – сипло спросил я.

– Подозреваю, что ничего хорошего. – На лицо моего компаньона легла мрачная тень. – Пожалуй, осмотрюсь.

Оставив лопату воткнутой в землю, он перелез через невысокую решетку и, глядя себе под ноги, стал осматривать окружающие могилы.

Я думал об одном: к счастью, клиент не наш и с нас не спросят. Но тут же прогнал от себя эту малодушную мысль. Разве можно радоваться несчастью ближнего своего? Разъяренные родственники быстро найдут крайнего, и это будет гробовщик.

Этот сектор кладбища принадлежал нуворишам. Разбогатевший средний класс активно скупал землю и возводил семейные склепы, уподобляясь наследственной аристократии с Хайгейта. Памятники и надгробные камни они ставили с фантазией, хотя результат был порой лишен вкуса, зато точно можно было понять, кто похоронен. Уж точно не рабочий из Доклендса.

Родственникам покойного случившееся точно не понравится.

– Смотрите, Дориан, крышка! – обрадовал меня Валентайн, высовываясь из-за печального ангела с дубовой доской в руках.

Мне ничего не оставалось, как присоединиться к нему, попирая ботинком чье-то последнее пристанище.

Валентайн протянул мне кусок крышки гроба. Зачем-то ее разбили и выбросили. А зря – это была древесина высокого качества, дуб, такие гробы стоили недешево.

– Ничего не понимаю, – признался я. – Кто-то раскопал могилу, украл тело и выбросил крышку гроба. Зачем?

– Если бы я знал ответ на ваш вопрос, друг мой, я был бы намного счастливее сейчас, – покачал головой Валентайн.

– Что-то еще нашлось?

– Действовали как минимум двое мужчин, если судить по этим следам. Один ростом… наверное, с меня. – Валентайн показал на незамеченный мной раньше след на земле и поставил рядом ногу. – Примерно сорок второй размер, а судя по подошве, это грубые ботинки рабочего.

– А второй? – тут уже я углядел след, чуть поменьше первого.

Валентайн задумчиво на него посмотрел.

– Выше вас и шире в кости, но ниже меня. Запомните рисунок на подошве – будет чем порадовать Брауна.

Да уж, подумал я, наш друг, инспектор Скотленд-Ярда очень порадуется такому «подарку». Несколько дней назад он говорил, что собирается в отпуск в Уэльс, к родне. Но что-то подсказывало, что с отпуском ему придется повременить.

– Скотленд-Ярд ничего не может сделать без обращения родственников, – напомнил я.

– Скотленд-Ярд вообще ничего не может! – раздалось за моим плечом.

Резко обернувшись, я увидел сидящего на надгробии в виде античного ложа крепкого старика в элегантном костюме. Сквозь него просвечивала скульптура скорбящего ангела.

Валентайн и я достигли таких карьерных высот не только за счет высокого профессионализма, но и благодаря дару – или проклятию, смотря под каким углом взглянуть, которое мы делим на двоих.