Рябинин задумался, потом посмотрел на Тихомирову:

— Вы правы, Давид Моисеевич. Судья и прокурор этого не одобрят. Спасибо, что быстро приехали.

— У меня не было выбора, Аристарх Платонович. Иван Макарович был очень настойчив, — улыбнулся врач.

— Ещё раз спасибо. Есть какие‑то особые рекомендации по лечению? — уточнил Рябинин.

— Нет. Только уход и смена повязок. Снятие ниток — примерно через десять дней, когда швы хорошо затянутся, — ответил Давид Моисеевич. — Я могу всё сказать главному врачу, если вы хотите.

— Сделайте милость, Давид Моисеевич. И я больше не смею вас задерживать, — попросил судебный следователь.

Врач сложил свои инструменты в саквояж и вышел.

— Взяли стрелявшего? — спросил Белозёров, когда дверь в палату закрылась за Давидом Моисеевичем.

— Взяли, — Рябинин посмотрел на Белозёрова. — Горюнов повёз его в полицейский участок.

Судебный следователь присел на стул и прикрыл глаза.

— Сумасшедший день, — тихо произнёс он. — А дел всё больше.

В палату вошёл Воронов:

— Аристарх Платонович, я Лужина отправляю в лабораторию, да и сам с ним поеду. У вас какие планы?

Рябинин открыл глаза и повернулся к начальнику сыскного отделения:

— Сейчас с Василием поедем в полицейский участок. Допросим задержанного.

Судебный следователь достал из кармашка сюртука часы и, щёлкнув крышкой, посмотрел время:

— Наверное, ничего больше не успеем. А завтра дел невпроворот. Надо изъять всё из банка и допросить Тихомирову, — Рябинин кивнул на женщину. — Давид Моисеевич сказал, что завтра она придёт в сознание. Ещё должны швейцара Баранко доставить, ещё…

Аристарх Платонович замолчал и снова закрыл глаза:

— Ничего не успеваю.

— Давай я Тихомирову сам допрошу. Швейцара допросит Румянцев — это и так на нём. А вы с Василием займётесь банком и нашим стрелком. Я так думаю, он и есть наш убийца ювелира, — предложил Воронов.

— Спасибо, Иван Макарович, — Рябинин встал. — Горюнов, надеюсь, городовых оставил для охраны?

— Да. Двое возле двери и один под окном ходит, — ответил Воронов.

Они вышли из палаты. Рябинин посмотрел на городовых:

— Кроме врача и медсестёр никого не пускайте. Завтра Иван Макарович приедет допрос делать. Сменщикам передайте.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — городовые вытянулись по стойке смирно.

Белозёров, Воронов и Рябинин вышли из здания больницы. Лужин уже сидел в пролётке вместе с оборудованием, дожидаясь начальника сыскного отделения.

Проводив взглядом пролётку с Вороновым и Лужиным, Рябинин посмотрел на Василия:

— Поехали. Надеюсь, наш задержанный не будет отпираться и во всём сознается. Взяли его с оружием, револьвер системы Нагана. По описанию похож на нашего подозреваемого.

Белозёров махнул рукой стоявшему рядом извозчику. Через пару минут они уже ехали в полицейский участок.

— Аристарх Платонович, нам бы ещё к секретарю ректора наведаться, — напомнил Белозёров.

— Помню, Василий Игнатьевич, всё помню. Если сейчас наш задержанный сознается, будет проще. Утром заберём всё из сейфа банка, а дальше — бумажная работа. Дело я быстро подготовлю, чтобы прокурору передать, — Рябинин замолчал, потом усмехнулся и добавил: — Если, конечно, у нас новое дело не появится.

— Так пусть других привлекают, — сказал Василий.

— Да некого привлекать, Василий. Штат у нас маленький, и все делами загружены. Год плохой, много убийств стало, — вздохнул Рябинин. — Я же в основном только ими и занимаюсь.

— Ясно, Аристарх Платонович, — произнёс Белозёров.

Пролётка, размеренно покачиваясь на поскрипывающих рессорах, подъехала к полицейскому участку. Оплатив извозчику проезд, Рябинин и Белозёров вошли в здание.

— Аркадий Ильич у себя? — спросил судебный следователь у дежурного.

— Так точно, ваше высокоблагородие. Вас ждёт. Сказал ему сразу сообщить, как вы прибудете. А вас в допросную проводить. Задержанный возле больницы там сидит под охраной, — вскочив со стула, отчитался дежурный.

— Хорошо, иди до начальника. Дорогу до допросной я сам знаю, — приказал Рябинин и вместе с Василием пошёл по коридору в сторону комнаты для допросов.

Возле допросной стояли двое городовых; увидев судебного следователя и Белозёрова, они вытянулись по стойке смирно.

Рябинин толкнул дверь и зашёл в комнату, следом вошёл Василий. Задержанный сидел на стуле, прикованный наручниками к столу. Белозёров внимательно на него посмотрел: рост примерно метр шестьдесят пять, крепкое телосложение. Хорошая одежда — многим такая не по карману. Василию уж точно. «Получу жалованье за полицейского надзирателя — надо купить себе нормальную одежду», — промелькнуло в голове.

Аристарх Платонович сел за стол, открыл папку и достал пустой бланк протокола допроса. Рядом положил перьевую ручку и карманную чернильницу‑непроливайку.

Внимательно посмотрел на задержанного и произнёс:

— Зря вы пытались убить Зинаиду Тихомирову.

Задержанный поднял взгляд, полный ненависти, и посмотрел в глаза Рябинину:

— Лучше бы я эту тварь сразу убил. Но рука дрогнула. Думал, сама сдохнет.

Аристарх Платонович покачал головой:

— Что же она вам такого плохого сделала?

— Кинуть меня решила, вместе со своим сожителем и старым пердуном, — усмехнулся задержанный.

— Вот как? — притворно удивился Рябинин. — Там же краденого на полмиллиона, да ещё и страховка.

— Жадными оказались. Думали, я им это с рук спущу, — произнёс задержанный. — Посчитали, что я простачок. За нос меня водили.

Задержанный хотел откинуться на спинку стула, но не смог, наручники не дали такой возможности.

Судебный следователь посмотрел на него и вздохнул:

— Ладно, давайте начнём. Фамилия, имя, отчество…

Глава 6

Василий ехал в пролётке в сторону дома после долгого допроса. Как и предполагал Белозёров, Фёдор Андреевич Трегубов оказался служащим страхового общества «Россия», который подозревал, что ювелир Хаим Борухович Фридман провернул аферу с кражей и получением страховки. Прямых доказательств у него не было, но он владел всей информацией по этому делу. Подумав пару месяцев и составив план, Трегубов начал действовать. Через сеть информаторов страхового общества он вышел на сокамерника Лебези, сидевшего в Таганской тюрьме. Василий мысленно улыбнулся: «Горюнов угадал: Лебезя проболтался о деле своему сокамернику, а тот продал информацию Трегубову за хорошие деньги».

Узнав все обстоятельства дела, Трегубов сначала решил сдать ювелира своему начальству, но три процента вознаграждения ему показалось мало. Тогда он пошёл к Фридману и, выложив ему весь расклад, потребовал четвёртую часть денег от всей аферы. Ювелир под давлением обстоятельств согласился. Но объяснил, что надо ждать выхода из тюрьмы Лебези, так как ключ от сейфа был у него, а карточка банка — у его сожительницы Тихомировой. У самого же ювелира денег уже не было: почти двести тысяч он потратил на погашение долгов, остальное пустил в дело.

Трегубов согласился, и потянулись долгие месяцы ожиданий. Когда Лебезя вышел, Фёдор вместе с Тихомировой встречали его у ворот тюрьмы. Между ними возникла перепалка, и Лебезя просто послал его куда подальше, сказав, что он ничего ему не даст. Но Трегубов не собирался отступать. Он купил старый револьвер через своих информаторов и выследил Лебезю, который достал ключ из тайника и направлялся к своей сожительнице.

Когда Аким Лебезя неожиданно помер, спасаясь от него бегством, а при обыске тела Трегубов не обнаружил ключ от сейфа, он решил забрать свою долю с ювелира. Но Хаим отказался платить, сославшись на отсутствие денег. Нервы Трегубова не выдержали, и он просто пристрелил ювелира.

Теперь у него осталась единственная возможность добраться до драгоценностей в сейфе — заставить Тихомирову отдать ему карточку банка и написать доверенность на получение доступа к сейфу. Трегубов уже выяснил в банке, что при утере ключа, имея на руках карточку банка, его можно восстановить. Да, это было долго, но такая возможность была.