Отправившись к Тихомировой, Фёдор попытался с ней договориться по‑хорошему. Но, как сказал Трегубов на допросе: «Эта тварь слишком сильно любила деньги». Карточку банка он у неё забрал, но доверенность писать она отказалась. Посчитав, что она помрёт от потери крови, Фёдор покинул квартиру, уже составляя варианты, каким образом подделать доверенность. Но тут появились городовые. Он проследил, что они увезли её в Шереметевскую больницу. Там он выяснил, что она жива, и решил добить, чтобы Тихомирова его не выдала. Но не успел… Теперь Трегубова, вместо богатой жизни, ждала каторга.

— Приехали, ваше благородие, — голос извозчика вырвал Василия из задумчивого состояния. Он рассчитался и пошёл в трактир поужинать.

На следующий день рано утром Белозёров сразу отправился к Арону Абрамовичу. Рябинин поручил ему договориться с ювелиром, чтобы он присутствовал при изъятии драгоценностей из банка.

Василий постучал в дверь ювелирной лавки, она была ещё закрыта.

— Кто там в такую рань? — услышал Белозёров голос Мони через пару минут.

— Моня, это Василий. Я по поручению Аристарха Платоновича, — ответил Белозёров.

Пару раз щёлкнул замок, потом скрежетнула щеколда.

— Проходите, Василий, — произнёс Моня, открывая дверь и сдерживая зевок.

— Арон Абрамович уже встал? — уточнил Белозёров у Мони.

— Я уже встал, Василий, и пью чай. Проходите, — из комнаты послышался громкий голос ювелира.

Моня закрыл дверь на щеколду и вместе с Василием пошёл в комнату за витриной.

— Доброе утро, Арон Абрамович, — поздоровался Белозёров и присел на стул, который пододвинул Моня. — Аристарх…

— Василий, выпейте чаю, — перебил его ювелир. — Ещё слишком рано, чтобы говорить о делах. Пять минут не сыграют решающей роли.

Моня уже налил в чашку чай и пододвинул к Белозёрову.

Спустя несколько минут Арон Абрамович поставил чашку на стол и посмотрел на Белозёрова:

— Зачем я понадобился Аристарху Платоновичу в такую рань?

— Мы нашли украденные драгоценности ювелира Фридмана. Надо проверить их по описи и сделать оценку, чтобы убедиться, что это не подделки, а действительно настоящие ювелирные украшения, — ответил Белозёров.

Арон Абрамович удивлённо приподнял брови:

— Вы нашли всё, что было украдено?

— Не знаю, всё или нет, для этого мы вас и приглашаем. Но там две большие сумки, полные ювелирных украшений и слитков золота, — сообщил Василий. — Аристарх Платонович также просил передать, что ваши услуги будут в полном объёме оплачены из казны окружного суда.

— Моня, срочно собираемся, — ювелир посмотрел на сына. — Мне будет требоваться твоя помощь.

Моня вскочил со стула и кинулся в квартиру.

— Василий, выпейте ещё чаю. Нам потребуется десять минут, чтобы собраться и сложить все необходимые инструменты для оценки, — сказал Арон Абрамович, вставая со стула и направляясь к своему рабочему столу в ювелирной лавке.

Через час Рябинин, Белозёров и ювелир с сыном уже входили в банк «Братьев Головановых». Он только открылся, и в вестибюле было пусто.

Управляющий банком Гаврила Степанович появился сразу, как только они вошли внутрь.

— Доброе утро, Аристарх Платонович, — управляющий слегка поклонился. — Надеюсь, вы пришли за драгоценностями?

— Доброе утро, Гаврила Степанович. Вы правы. Сейчас мы проведём изъятие с составлением протокола. Мне нужны понятые. И ещё… — Рябинин чуть понизил голос. — Потом будет необходимо доставить всё в полицейский участок. Я могу вызвать городовых, но не хочу создавать лишнего шума возле вашего банка.

— Я всё понимаю, Аристарх Платонович. Мы выделим вам специальную карету и охрану. Она быстро доставит вас до места вместе с драгоценностями, — также тихо ответил управляющий.

— Я рад, что мы нашли общий язык, Гаврила Степанович, — Рябинин улыбнулся. — Тогда берите двух ваших служащих, и пойдёмте в хранилище. И ещё, преступники задержаны. Так что вас никто не побеспокоит, и вы можете сдать сейф другому клиенту.

— Это радостная новость, Аристарх Платонович. Ожидайте пару минут, я позову служащих, — управляющий тоже расплылся в улыбке.

Арон Абрамович сидел за круглым столом возле Рябинина, который писал протокол.

— Какая красота, — тихо шептал ювелир, разглядывая очередное украшение. — Моня, брошь с рубинами.

Сын ювелира пробегал глазами список украденных ювелирных изделий из дела Лебези и ставил отметку.

Это продолжалось больше двух часов. Василий периодически ходил по хранилищу, чтобы хоть как‑то отвлечься. Понятые уже изнывали от скуки, так же как и управляющий. Но возмущаться не смели.

Наконец Арон Абрамович вернул в сумку последнее украшение и откинулся на спинку стула.

— Моня? — повернулся он к своему сыну.

— Всё строго по списку, — Моня протянул список Рябинину.

— Тогда собирай инструменты, я уже устал сидеть в этой душной комнате, — сказал ювелир и посмотрел на судебного следователя: — Аристарх Платонович, надеюсь, мы можем идти?

— Да, Арон Абрамович. Пару минут. Подпишите протокол, и мы все покинем это место, — ответил Рябинин.

Судебный следователь быстро зачитал протокол изъятия, дал расписаться понятым, потом Арону Абрамовичу и посмотрел на Василия:

— Бери сумки.

Белозёров молча взял тяжёлые сумки и последовал за Рябининым.

Они вышли в вестибюль банка и остановились.

— Аристарх Платонович, надо подождать несколько минут. Карету сейчас подадут, — произнёс Гаврила Степанович. — Я выйду вас проводить.

Рябинин кивнул управляющему и посмотрел на ювелира:

— Арон Абрамович, спасибо. Вы, как всегда, меня сегодня выручили.

— Ну что вы, Аристарх Платонович. Я всегда рад вам помочь, особенно когда окружной суд платит за это хорошие деньги, — ювелир расплылся в улыбке. — Могу я задать вопрос?

— Да, — коротко ответил судебный следователь.

— Хаим провернул аферу? — тихо спросил ювелир.

— Вы же знаете ответ на вопрос, Арон Абрамович, — Рябинин посмотрел ему в глаза. — Стоит ли озвучивать его вслух?

— Вы, как всегда, правы, Аристарх Платонович. Порой лучше промолчать, — сказал ювелир. — Моня, нам пора.

Арон Абрамович направился к выходу из банка, следом шёл Моня, неся большой саквояж с инструментами.

Рябинин посмотрел ему вслед и усмехнулся:

— А ведь он знал, что Фридман провернул аферу.

— Я тоже так думаю. Но теперь это не имеет никакого значения, — произнёс Белозёров.

— Господа, карета готова. Пойдёмте. Я выведу вас через запасной ход. Мы используем его, чтобы не привлекать внимания, — к ним подошёл управляющий банком.

Через тридцать минут чёрная карета с двумя охранниками остановилась возле полицейского участка.

Первым вышел Белозёров и забрал тяжёлые сумки, следом спустился Рябинин. Они вошли в здание участка.

— Вызови Горюнова, — приказал Рябинин дежурному городовому.

Сдача драгоценностей и золота на хранение в кассу полицейского участка заняла ещё почти час. Наконец они поднялись в кабинет Аркадия Ильича.

— Ну что, Аристарх Платонович, можно поздравить сразу с закрытием нескольких дел? — спросил Горюнов.

— Можно, Аркадий Ильич, можно. Но другие дела висят, пока этими занимаемся по горячим следам, — вздохнул Рябинин. — Швейцара Баранко из деревни привезли?

— Привезли. С ним Румянцев работает. Полчаса назад начали. Только странно там всё, — ответил Горюнов.

— А что странного? — заинтересованно спросил Белозёров.

— Городовые забрали его из дома. Швейцар наш сильно избит. Даже жена с ним поехала, уговорила городовых забрать её вместе с мужем, — ответил Аркадий Ильич.

Рябинин и Белозёров переглянулись.

В кабинет пару раз стукнули, и дверь сразу открылась.

— Доброго дня, господа, — поздоровался начальник сыскного отделения. И, пройдя к столу, сел на стул.

— И тебе доброго дня, Иван Макарович, — поздоровался начальник полицейского участка. Рябинин и Белозёров кивнули в знак приветствия.

— Сразу к делу, — начал Воронов. — Аристарх Платонович, копию протокола допроса Трегубова я утром получил и поехал в больницу. Тихомирова пришла в себя. Показания Трегубова подтвердила. Но уверяет, что ни в чём не участвовала. А только оформила на себя в банке личный сейф. Про дела сожителя не знала, про аферу тоже. Заводить дело на неё будешь?