— Горюнов сейчас отправит городовых. Привезут швейцара в полицейский участок.

— Аристарх Платонович, я поеду назад в лабораторию, — сказал Лужин. — Или ещё что‑то надо?

— Нет, Пётр Степанович, поезжайте, — ответил Рябинин.

— Мы тоже тогда поедем, заодно поможем с оборудованием Петру Степановичу, — Воронов посмотрел на судебного следователя.

— Хорошо. Поторопи Мохова с мастерскими, Иван Макарович, — попросил Аристарх Платонович.

Воронов кивнул. Через пару минут Белозёров уже провожал взглядом Воронова, Румянцева и Лужина, которые шли по дорожке парка в сторону стоящей неподалёку пролётки.

— Надо допросить ректора, — Белозёров посмотрел на приближающихся к ним прокурора и ректора Императорского Московского университета.

— Надо, — согласился Рябинин и отошёл в сторону, чтобы поговорить с прокурором.

Ректор подошёл к Василию и молча встал рядом, поглядывая на судебного следователя и прокурора.

— Матвей Андреевич, — заговорил Белозёров, повернувшись к ректору, — вы знали, что ваш секретарь Варвара Павловна отправляла студентов к определённым репетиторам и брала за это деньги?

Ректор молчал. Василий уже посчитал, что он не ответит, но Филимонов вдруг заговорил:

— Знал… — он вздохнул. — Оклад у неё был маленький. Вот я на это и закрывал глаза.

— А с кем она часто общалась в последнее время? — поинтересовался Василий.

Ректор пожал плечами:

— Не знаю. Студенты разные приходили: кто про долги узнать, кто расписание по научным семинарам уточнить. Профессора, опять же. Может, ещё кто был. — Ректор на минуту задумался. — А может, и жених у неё появился. Но она мне ничего не говорила. До этого Варвара одна жила. Так что всякое может быть.

— А про жениха вы почему так решили? — заинтересовавшись этими словами, Белозёров внимательно посмотрел на ректора.

— В последние дни она прям расцвела, — улыбнулся ректор. — Каждый день в новом платье на работу приходила. Вот я и подумал, что, может, жених у неё появился.

— Адрес скажите, где Варвара проживала? — спросил Белозёров.

— Да, но надо в университет ехать. Так я не помню. А там я могу посмотреть в её личном деле, — ответил Матвей Андреевич.

— Хорошо. Если вы не против, то Аристарх Платонович пришлёт городового, или, может, я сам заеду, — произнёс Василий.

— Конечно. Только сегодня я уже не поеду в университет, а завтра с утра буду там. Так что заходите или городового присылайте, — ректор опять вздохнул и посмотрел на то место, где до этого лежала девушка. Примятая трава ещё не успела подняться. — Как я теперь без неё буду? Она ведь практически моей правой рукой была.

По щеке ректора скатилась слеза. Он отвернулся и, достав платок, промокнул слёзы.

Прокурор отошёл от Рябинина и позвал Филимонова. Ректор, не прощаясь, сразу пошёл к нему.

— Ну, что сказал ректор? Я видел, ты с ним говорил, — Рябинин выдернул Василия из раздумий.

— Ничего особенного, кроме того, что, возможно, у Варвары не так давно появился жених, — ответил Белозёров. — Говорит, что в последние дни она прям расцвела и каждый день новые платья надевала.

— Интересно… — протянул Рябинин, потом добавил: — Надо будет к ней на квартиру съездить. Может, там найдём что‑нибудь.

— Завтра Филимонов даст её адрес. Мне надо будет к нему съездить или городового отправить, — произнёс Василий.

— Городового отправим. А сейчас поехали в полицейский участок. Остальные все уехали, Горюнов оцепление снял. Газетчики тоже разошлись. Мы с тобой только и остались, — сказал Рябинин. — Скоро швейцара привезут на опознание.

— Прокурор ругается? — поинтересовался Белозёров, идя рядом с судебным следователем по дорожке парка.

— Не особо. Со швейцаром поговорим, и я поеду в окружной суд. Вечером сдам ему дело ювелира. Так что работы ему пока хватит. И нам спокойнее работать станет, — Рябинин махнул рукой извозчику.

До полицейского участка они ехали молча, погрузившись каждый в свои мысли. Белозёров изредка поглядывал по сторонам, пытаясь определить, следит кто‑нибудь за ними или нет.

— Думаешь, «Мясник» продолжает следить за нами? — вдруг спросил Рябинин, и Василий вздрогнул от неожиданности.

— Есть такая мысль, — ответил Белозёров.

— Как это ни странно, но я тоже проверяю, — усмехнулся Аристарх Платонович. Потом достал деньги и протянул извозчику, который уже остановился возле полицейского участка.

— Благодарствую, ваше высокоблагородие, — произнёс извозчик, забирая оплату за проезд.

На входе в здание стоял Горюнов:

— Аристарх Платонович, я уже заждался. Швейцара привезли. В коридоре стоит. Только вас дожидаемся.

— Быстро вы справились, Аркадий Ильич, — сказал Рябинин, поднимаясь по крыльцу.

— Так его искать не надо было. Он же возле дверей доходного дома стоял. Прям оттуда и забрали, — Горюнов открыл дверь в полицейский участок, пропуская судебного следователя и Белозёрова.

— Ваше высокоблагородие, да как же так‑то? — начал говорить швейцар, как только увидел вошедших. — У меня же работа. Хозяин ругаться будет.

— Через пять минут будете свободны, — строгим голосом произнёс Аристарх Платонович. — Пойдёмте. Посмотрите на девушку, подпишите протокол и поезжайте.

Швейцар сразу замолчал и, понурив голову, последовал за Рябининым. Горюнов и Белозёров шли позади.

— Думаете, Варвара пирог ему принесла? — догадался начальник полицейского участка, тихо спросив об этом Василия.

— Думаем, поэтому и привезли его, — ответил Белозёров.

В прозекторской судебный врач Тулин уже готовился к вскрытию тела. Девушка лежала на прозекторском столе, полностью обнажённая.

— Семён Лукич, добрый день, тело прикройте. Оставьте только лицо, — попросил Рябинин.

Врач сразу прикрыл тело девушки и обернулся:

— Я думал, вы будете позже, Аристарх Платонович. Хотел успеть заключение написать.

— Мы сейчас опознание проведём, и я уеду. Заключение Василию отдадите, — ответил Рябинин. И повернулся к швейцару: — Подойдите сюда.

Швейцар вздрогнул, закрыл глаза и остался стоять на месте, нервно схватившись за край своей формы.

Судебный следователь удивлённо приподнял брови:

— Подойдите и посмотрите: она вам пирог принесла или нет?

— Я… я не могу, — выдавил он из себя.

— Почему? — ещё больше удивился Рябинин.

— Б… боюсь. Я думал, она живая. А тут это… — тихо произнёс швейцар.

— Вам придётся на неё посмотреть, — строгим голосом сказал судебный следователь и посмотрел на Белозёрова с Горюновым, которые стояли позади швейцара.

Они взяли его под руки и чуть ли не поднесли к прозекторскому столу.

— Откройте глаза, — приказал Рябинин.

Швейцар открыл глаза, глянул на девушку и сразу снова их закрыл.

— Ну…? — спросил Аристарх Платонович.

— Она… Можно я уйду? — тихо прошептал швейцар.

Рябинин кивнул Белозёрову и Горюнову. Они развернулись и помогли швейцару выйти из прозекторской.

Тулин усмехнулся и покачал головой:

— Живых надо бояться. — Потом посмотрел на Рябинина: — Я могу начинать?

— Да, Семён Лукич. Василий заберёт заключение, — судебный следователь развернулся и стал подниматься по лестнице.

Швейцар сидел на лавке для посетителей, нервно теребя край своей формы.

— А вы почему так мёртвых боитесь? — спросил Рябинин, подойдя к нему.

— Я впечатлительный. Она теперь мне сниться будет. Спать не смогу, — произнёс швейцар.

— Ясно. Пять минут ещё подождите, я протокол опознания заполню, подпишите и поезжайте на работу, — сказал судебный следователь.

Через десять минут швейцар быстрым шагом вышел из полицейского участка.

— Не мог он ошибиться? — спросил Аркадий Ильич, провожая его взглядом.

— Вряд ли, — ответил Рябинин, убирая в папку протокол опознания. — Всё, я поехал в окружной суд. Василий, заберёшь заключение судебного врача и жду тебя завтра утром в своём кабинете.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — ответил Белозёров.