Придворные, не готовые к такому повороту, завыли в голос. Вот же, дерьмо…
В зал один вход, но он без ворот, и нас здесь мало. Долго мы тут не продержимся. Баррикаду построить не из чего. Да и уже некогда. Некродесантники уже показались в конце парадного коридора.
Из придворных те ещё бойцы. Но ещё есть инфантерия.
— Стройся, — прорычал я им. — К бою!
И они мне подчинились.
Мы встроились в линию, я, Даша, Макс, Вова, панцер-инфантерия.
Некродестантники, вращая над головами черными катлассами, бежали на нас.
— Огонь! — приказал я.
И инфантерия открыла огонь. Жидкий, недостаточно плотный, чтобы остановить накатившую волну.
Я взмахнул мечом и встретил ударом в корпус первого прорвавшегося ко мне ордынца. Развалил тварь пополам. А затем ещё, и ещё.
В этой короткой рукопашной схватке и полегла практически вся инфантерия, даже не спасти хотя бы себя. Но ударной волной, силовыми копьями, бластерами и моим мечом мы в итоге раскидали первую волну ордынцев. На ногах у входа в зал остались только мы четверо. Выбили у судьбы еще несколько минут жизни. Опыт решает.
А в конце коридора накапливалась следующая волна.
Вот мы и допрыгались, Саша. Вот он и конец. Внезапный и неизбежный.
— Приготовьтесь к смерти, Ваше Величество, — произнес шеф-инфантерии, отступая к трону с бластером наготове. — Через минуту мы все уже погибнем.
И не соврал ведь, паскуда. Так оно и будет, минуты не пройдет.
— Мы готовы, — произнес император, откидываясь на троне. И он, похоже, действительно был готов принять достойную смерть, не сходя с места, прямо на своем троне, как император Империи, встречая клинки врагов незащищенной грудью.
А может, и нет? Может, севши на Трон, он копил силы, чтобы совершить гипербросок? Чтобы спасти нас всех, или, хотя бы — себя?
Вряд ли, понял я. Император,, самое главная персона в Системе, выше Системы— уже наверняка давным-давно забыл о том, как пользоваться Энергией Большого Взрыва, просто за ненадобностью. Не зря же он позволил Системе достать меня из капсулы — Его Величество уже не первое десятилетие держал бой с первыми сотнями интриганов вокруг Трона, и этот бой был им давно и безнадёжно проигран.
А затем все эти интриганы проиграли Орде.
Так или иначе, Константин Тридцатый действительно приготовился принять достойную смерть. Но всё произошло немного не так, как он предполагал.
Гена Геноцид упал с проломленного потолка прямо на императора на Троне. Одним ударом отрубил ему голову кривым черным катлассом, залив Трон потоком крови.
Торжествующе застрекотав роточелюстями, Гена Геноцид поднял отрубленную голову Императора Человечества вверх, над собой, упиваясь пролившейся на него кровью, попирая его тело суставчатыми конечностями.
Глава 20
Мертвая рука
Константин Тридцатый убит. Империя обезглавлена.
Гена Геноцид поклонился мне с окровавленного трона. Мол, как тебе, учитель? Хорош твой ученик в деле?
Ах, тыж падла синезадая…
Фиксируется фатальная ошибка Системы.
Деликатно так Система сообщила. Ошибка. Ошибочка небольшая… Всего-то лишь отсутствие сигнала до мозгового импланта главы иерархии престолонаследия Системы.
С потолка посыпались ордынские некродесантники в тяжелых штурмовых доспехах, быстро образовав кольцо вокруг Гены на троне. У одного из них не было своей головы. Там вместо неё была голова человека. Гена бросил голову императора в хватательные конечности этого насильственного гибрида, и тот её поймал.
— Император мёртв, — прокаркал толмач, синяя человеческая голова на теле безголового некродесантника. — Да здравствует император…
Не понял. Это что сейчас было? Это он сейчас Гену, что ли, императором только что объявил⁈
Да вот хрен когда!
И, похоже, этот поворот взбесил не меня одного!
— Эй! — возмущенно воскликнул шеф-инфантерии. — Мы не так договаривались! Я! Я же император! Ты мне обещал!
Ох-ре-неть. Так вот кто пустил флот врага в сердце Империи…
Ну, да. Всё верно. Именно шеф инфантерии следит за датчиками на спутниках вокруг Второпрестольной. Именно он знает астрофизику пузыря в Туманности, окружающей систему. И именно ему доверяли все — от Императора и Лорда-Протектора — до самого последнего капитанишки сторожевого судна Первого Флота.
Даже я не углядел.
— Ты обещал мне этот трон! — взвизгнул шеф инфантерии. — Он мой!
Гена Геноцид надменно в ответ зарокотал ротомордием с занятого им трона человеческой Империи.
— Ты такой доверчивый, — произнес толмач, и в унылом голосе этого безнадежного пленника инопланетной плоти угадывалось вполне искреннее презрение. Презрение и человеческое — и ордынское.
Бах! Башка шефа разлетелась брызгами кипяченого мозга.
— Смерть предателю, — произнес Макс, переводя бластер уже на толмача.
Успел с пола ордынский подобрать и разобраться с предателем, как положено в боевой обстановке.
Но ордынского толмача Макс не смутил.
— Убей меня, — улыбнулся ему толмач. — А лучше — умри раньше сам, или займешь моё место.
Макс, не дрогнув, пальнул из бластера — так же, как, не дрогнув, убил предателя. Так же, не дрогнув, он когда-то стрелял в бегущих с поля боя легионеров Четвертого Счастливого…
Да, я уже почитал историю того проекта гибридов с ордынцами. Для заградотрядов в том числе их применяли.
Макс не попал в толмача, попал в десантника, попал в одного из тех, кто кинулся на нас от трона.
Мы их встретили. Рядом вспыхнули плазменные лезвия дашиного гиацинтового доспеха, зашипело, вскипая в плазме ордынское мясо. Сражение снова заскрежетало зубами, харычало в десятки глоток и ротморд, и Гена Геноцид надменно наблюдал за ним с высоты захваченного им трона.
Мне страшно хотелось разорвать строй, вытряхнуть ублюдка из его внешнего скелета, но тогда остальные точно погибнут.
Была бы тут Октавия со своей антиматериальной ранцевой бомбой — я бы точно решил, что сейчас самое время поставить тут горячую яркую точку.
Но не сейчас.
В этот же момент в зал через парадный коридор ворвались новые ордынцы и набросились на разбегающихся придворных, как хищники на стадо в загоне.
Только поэтому они не ударили нам в тыл немедленно.
— Спина к спине! — выкрикнул я.
И мы встали спина к спине в центре зала. Вот теперь вы нас так просто не возьмете.
А вокруг… Вокруг громоздился уже вовсе невообразимый абзац.
Тронная зала, сердце империи, обливалось кровью невероятной резни. Некродесантники рвали изнеженных придворных, как плюшевых зайчиков.
Это был конец. Это был финал. Кто уже не мог бежать — опустили руки и безропотно принимали смерть…
Помочь им некому и нечем. Все обречены. Все.
Ага! Щаз!
— Защищайтесь! — прокричал я, разрубая мечом набежавшего некродесантника — Защищайтесь все! Ваша жизнь в ваших руках! Душите! Бейте! Грызите зубами! Подберите оружие! Стреляйте!
Я всадил энергокопье в следующего ордынца. Точно!
— Энергопрактики! — прокричал я. — Призовите энергию! Призовите энергию, чтоб вас, нежные мамкины пирожочки! Поджарьте подонков! Дайте оружие врагов тем, кто не умеет призывать!
Я рубил, рубил, рубил и кричал, призывал, убеждал.
Ну сделайте хоть что-то! Спасите себя, хотя бы! Вскипятите им глаза, как разогреваете воду в чайниках на своих уточненных чайных приемах!
— Вы же воины, чтоб вас! Империя — это вы! — прокричал я. — Вы и есть Империя! Сражайтесь! Сражайтесь! Вырывайте им требуху! Надерите им хрящевые задницы! Пробейте им межушный ганглий! Убивайте!
И, кажется, мне удалось до них докричаться. Они начали сражаться. Некоторые из них. Придворные начали отбиваться. Прекратили бежать вслепую. Они разворачивались и бросались на тех, кто за ними гнался с отчаянием безнадежности. Голыми руками. Но они уже не давали убивать себя как скот. Я видел. Я это видел. А ещё они подбирали оружие убитых нами ордынцев и вставали рядом с нами. Нас здесь не становилось меньше. Нас становилось больше!