Однако я уже чувствовал, что надежды на это особой нет. Волнение на море, кстати, было приличным, но скоро началась отмель, и мы уже начали доставать ногами до берега, лишь иногда помогая себе руками.

Наконец, когда воды стало по грудь — я отпустил Дашу. Мы уже почти были у берега, когда я с огромным удовольствием отстегнул шлем скафандра и вздохнул полной грудью. Приятный морской ветерок отлично проветрил вспотевшую голову.

— Птички поют! Тёплый воздух! Да мы в рай попали.

И тут Даша вдруг вскрикнула:

— Саша, сзади!

А затем меня кто-то попытался схватить за загривок и унести.

Ага, птички. Ну как же! Расслабился ты, Саша. Оказалось, что все эти крики и парящие в небе силуэты были не птичьими. Меня атаковала тварь вроде немаленького птеродактиля — метра четыре размах крыльев, острые когти, схватившие меня за загривок и расцарапавшие шею.

Нечто подобное, насколько я помнил, напало на меня в тростниковых зарослях на полюсе Герберы — ну, не удивительно, на всех планетах встречаются похожие эволюционные стратегии. Только у этой тварюки было целых четыре лапы, силёнок побольше, и после второй попытки, она попыталась схватить меня снова.

За что получила ударную волну прямо в хлебальник, да настолько мощную, что переломала все крылья и полетела далеко, по параболе, наверное, на метров семьдесят.

— Упс. Не рассчитал! — непонятно перед кем, видимо, перед местной биосферой — извинился я.

А следом атаковала вторая, уже с другой стороны. Правда, увидев, что случилось с первой, она в самом конце как будто бы передумала, попыталась затормозить, замахав крыльями, но тут уже Даша активировала плазменное сопло на своём гиацинтовом браслете, а ещё и я полуинстинктивно её шваркнул ударной волной, да так, чтобы она на этот раз долетела до берега.

Мы ещё немного погребли и дошагали уже до отмели, где можно было идти пешком, по пояс в воде.

— Ты ранен? — спросила Даша.

— Пустяки. Всё равно хрен бы она меня утащила.

— Не пустяки… Мы на неизвестной планете. У тебя аптечка есть?

— Есть, но я бы не стал тратить её на такие пустяки, — кивнул я.

— Ничего не пустяки! — воскликнула Даша. — Доставай давай.

— И не подумаю. Вообще, зачем переживать, если у нас лопатка есть? Вспомним курс полевой медицины! Ого, посмотри-ка, что у нас тут! — тут я обратил внимание на обломки, прибитые волнами к берегу.

А это были деревянные доски, сломанные, уже не то гнилые, не то морёные, примерно в два пальца толщиной. Ещё валялись какие-то куски ткани, рваные верёвки, крупные незнакомые орехи в скорлупе.

И кости.

Но главное, что это точно были доски — не просто обтёсанный волнами ствол, не просто обломок ствола — явно следы человеческой деятельности.

— Скорее всего, следы чьего-то кораблекрушения, — резюмировал я.

— Досочка! Здесь люди! Точно же? — едва не запрыгала от радости Даша, но вдруг слегка помрачнела, снова вглядевшись в доски. — Или не люди?

— Это почему ты так решила?

— Вот это что такое за технология?

А технология мне была вполне понятна — из доски торчала металлическая широкая кривоватая головка с одной стороны — и четырёхгранный острый конец с другой. Я таких гвоздей очень, очень давно не видел. Примерно с тех пор, как в один из эпизодов своей псевдожизни в Пантеоне не отправился «на деревню к бабушке». Правда, это была не вполне деревня и не вполне бабушка, но вот точно такие же кованые гвозди XIX-го века Старой Эры в избушке я там точно видел.

А Даша, готов предположить, вообще гвоздей такого размера не видела, максимум — мебельные. Потому что и на кораблях, и на «грунте» почти повсеместно шурупы, саморезы, заклёпки…

— Отлично, — мрачно прокомментировал я. — Скорее всего — это люди. Только вот, как бы помягче. Несколько архаичные люди, видимо.

— То есть не Орхидея, — вздохнула она. — Печально. Ну, и куда теперь направимся?

— Для начала — надо бы мне просушиться. Я вон вижу пару сухих кустиков, давай-ка устроим костёр. Вот, смотри, это место подойдёт для костра.

Нарубил при помощи лопатки хвороста и при помощи дашиного плазмореза с третьей попытки подожгли кучку.

Зато когда взошло солнце — сразу заметно потеплело, и дождик прошёл. Даша уменьшила гиацинтовый скафандр до размеров затейливого металлического купальника — ну и ботинки остались целыми, вышло весьма экстравагантно, конечно. Затем заботливо нарвала каких-то листочков и приложила к царапинам у меня на шее и предплечье. И ведь помогло, на самом деле.

— Ах ты моя заботушка! — сказал я, устроив обнимашки.

— Можешь снимешь скафандр уже? — предложила Даша.

Я покачал головой. После полученного стресса, конечно, хотелось ещё стиснуть её в объятиях, но позволить себе такую роскошь я не мог. Скафандр я снимать пока так и не рисковал — ибо мало ли что. Птички эти всё ещё кружили у скал чуть правее по берегу, где, похоже, была западная оконечность острова. Мало ли, чего удумают?

Хотя перепончато-пернатые твари летали высоко, кричали, почти как чайки, но больше не атаковали. То и дело пикировали вниз, утаскивая в когтях здоровенных морских обитателей куда-то на скалы. Возможно, у них инстинкты были заточены на атаку морской живности, а наземные обитатели их не интересовали?

Напомнил о себе голод. Жрать-то после нервяка очень хотелось. Подобрал подбитую вторым ударом тварюгу и принялся ощипывать. Чистого весу в ней оказалось не больше десяти килограмм — так часто бывает с летучими тварями, с виду огромные, а весят как воробушек.

— Ты точно уверена, что местная фауна съедобна и не ядовита? — с опаской заметила Даша.

— Не уверен. Но у нас же есть аптечка?

— И то верно, — кивнула Даша и присоединилась к готовке ужина.

В общем, вопрос пропитании мы кое-как решить попытались. Но куда больше меня беспокоил отсутствующий сигнал связи с Системой. Хотелось хотя бы какую-то информацию получить!

Порывшись в процессе готовки в логах внутреннего экрана, я вычитал:

«Зарегистрирован гипербросок 50-го уровня!»

«Ранг в иерархии престолонаследия повышен: Ошибка обновления ранга!»

— Ошибка обновления ранга… — пробормотал я.

— Тебя повысили? Ну да… там же вся верхушка империи, наверное, погибла, — кивнула Даша, глядя на восход. — А я тут вошла в расширенный режим отслеживания у внутреннего экрана. Попросила просчитать широту и прочее, исходя из движения солнца. Мы в северном полушарии, примерно на десяти-пятнадцати градусах северной широты. Время года и наклон оси планеты неизвестен, поэтому такой разбег. Но больше всего меня удивила продолжительность суток…

— Что с ней не так?

— Семнадцать стандартный часов!

— Ого. Маловато для кислородной планеты, — хмыкнул я.

— Очень! Знаешь же первоимперский стандарт терраформирования — от двадцати до тридцати стандартных часов. А тут… В полтора раза меньше, чем на Гербере!

Я усмехнулся.

— Это, кстати, объясняет, почему тут такой странненький кривенький гвоздь. Когда часов в сутках мало — особого времени на развитие не остаётся.

— Значит, у нас часов светового дня сильно меньше, чем хотелось бы.

— Ага, — кивнул я. — И нам надо или искать укрытие, или, что мне меньше всего хотелось бы — строить его.

— Похоже, не потребуется строить, — сказала Даша, теперь уже глядя не на восток, а чуть левее, на холмы.

И я тоже посмотрел.

И увидел там маленькую фигуру, не то мальчика, не то девочки, в грязноватой холщёвой ткани, а рядом — двух тощих серо-жёлтых животных.

Человек. Захотелось воскликнуть: «Люди!», как Макс тогда, после выхода из капсулы.

— Отлично, — сказал я, накидывая обратно шлем, и деловито затаптывая костёр ботинком. — Погнали. А то ведь убежит, не догоним.

И полуприготовленную тварюгу подхватил — мало ли, вдруг пригодится.

— От нас? Убежит? — посмеялась Даша.

— Ага. Ты зря недооцениваешь скорость передвижения юных пастушков в условиях высокой опасности. Коей мы, безусловно, являемся.