Медленно перевожу взгляд на его лицо и сама не понимаю, как накрываю его руку своей. Вздрогнул и тут же напрягся. Я это напряжение почувствовала кожей, словно борется с собой. Как всегда рядом со мной. Мы в какой-то непрекращающейся войне. Я с ним, а он с самим собой.

Хочет сбросить мою ладонь и не хочет одновременно. А я глажу его запястье, едва касаясь, поднимаясь к пальцам, и смотрю на четкий профиль. Осознаю, сколько таких дурочек, как я, разных возрастов, смотрят на него так же, с этим восхищением в глазах, и наивно верят, что значат для него больше, чем сигарета, которую, выкуривая, непременно отбрасывают подальше. Слишком красивый и враждебный, как хищник на свободе, не подойти ближе, чем он позволит, иначе раздерет на ошметки.

Потянула его руку к себе, и он поддался, а я поднесла ее к лицу и потерлась щекой о ладонь, втягивая запах сигарет и самой себя. Поднесла к губам и провела ими по коже, не целуя, а едва касаясь, продолжая смотреть на его лицо, на то, как сжал челюсти, но руку не отнимает, а потом провел по моей нижней губе большим пальцем, по скуле к пульсирующей жилке чуть ниже уха, и все тело покрылось мурашками мгновенно. Его нежность – это что-то непередаваемое, удивительное. Я достаточно изучила этого хищника, чтобы понимать насколько нереально то, что сейчас происходит.

- Доброе утро, мелкая. Выспалась?

- Дааа, - я потянулась, как кошка, радуясь тому, что он все еще гладит мою щеку. Руку его не выпустила, сплела наши пальцы и сильно сжала, - а ты не спал?

- Нет… я за рулем, - усмехнулся, а у меня от этой улыбки сердце стонет, ноет, щемит. Боже! Я с ума схожу от него. Я влюблена и не могу, не хочу скрывать этого. Меня раздирает на части от этих эмоций. Я не хочу, чтобы он знал, насколько я помешалась на нем, и понимаю, что сдержать этот ураган никогда не получится.

- Куда мы едем? – смотрю, как щурится от солнца, какие яркие сейчас его глаза. Как кусочки неба. Светлые и прозрачные. Все еще улыбается.

- Вот теперь домой.

- А раньше куда ехали?

- Катал тебя. Говорят, дети хорошо спят в дороге.

Отшвырнула его руку, а он расхохотался. Сволочь!

- Дети? А ночью тоже считал ребенком?

Я опять физически почувствовала, как он напрягся.

- Считал!

Развернулся на трассе и вдавил педаль газа.

- Именно поэтому ты едешь домой. Поигралась во взрослую и хватит. Слишком далеко все это зашло!

- Поигралась? Так вот, как ты думаешь? Я играюсь? А может, это ты играешь со мной в свои взрослые игры? Пожалел, да?

Не ответил, достал из пачки сигарету и открыл окно со своей стороны.

- Останови машину.

Даже внимания не обращает, а у меня восторг растаял как первый снег на солнце, и во рту появился привкус горечи.

- Останови эту чертову машину! Мне надо выйти!

Затормозил на обочине, и я выскочила на улицу, тяжело дыша, обхватывая себя руками, слегка дрожа от утренней прохлады. Скорее почувствовала, как подошел сзади и набросил куртку на плечи, слегка сжал мои руки чуть выше локтей и привлек к себе, вдыхает запах моих волос, а мне все еще горчит на губах и дышать трудно.

Я его сердцебиение спиной чувствую, как и каменные мышцы груди. Мне всегда кажется, что он отлит из гранита. Только под холодным камнем жидкая лава кипит, и я хочу именно ее. Плавиться и гореть, а не мерзнуть от его холодной, циничной сдержанности.

- Я сломаю тебя, девочка. Рано или поздно я тебя раскрошу на осколки, ничего не останется, - обхватил за горло, поглаживая кожу горячими пальцами и зарываясь лицом в мои волосы на затылке, - Черт знает, что творится… Не должно так быть. Ты и я. Не должно! Забудь об этом, - а сам сильнее прижимает к себе и скользит лицом по моим волосам, - мы слишком разные. Нам не светит, понимаешь, маленькая? Не выйдет ничего.

Словно не мне, а себе. Убеждает нас обоих. И я не верю. Не хочу верить. Я же чувствую его. Мне даже кажется, что я слышу, как бьется его сердце. Очень быстро, как и мое собственное.

- Не смогу забыть, - в изнеможении, закрывая глаза и чувствуя, как наворачиваются слёзы.

- Сможешь. Пока ничего не было - сможешь.

Резко развернулась лицом к нему и схватила за ворот рубашки.

- Было! Всё было! Ты целовал меня, прикасался ко мне, ласкал меня. Я счастлива, когда ты рядом, Максим. Счастлива, понимаешь?! Я никогда не была счастливой! С ума схожу! Не отталкивай меня! Пожалуйста! Не отталкивай!

Обхватила его лицо ладонями, и сама прижалась губами к его губам, и мир под ногами закачался, растворилась в поцелуе, чувствуя, как он сжал мой затылок, привлекая ближе к себе, жадно впиваясь в мой рот, и по телу прошла волна тока.

Камень плавиться под моими губами, и я понимаю, что огонь вырывается наружу. Мне только немного продержаться, и все взорвется вокруг. Его проклятая сдержанность.

Но Макс так же резко оторвал меня от себя, как и целовал секунду назад, увернулся, когда я потянулась к его губам снова и слегка тряхнул.

- Это ненадолго. Потом ты будешь меня ненавидеть и проклинать. Проклинать себя за каждое слово. Ничего не было. Так. Баловство. Ты выпила - я психанул. Давай, помоги мне, малыш, забудь об этом. Проехали. Не усложняй. Не заставляй делать тебе больно.

- Знала, что ты так скажешь… знала, что пожалеешь. Мог, конечно, грубее, но ты сыграл в благородство, да? Утешил несчастного и одинокого ребенка? Погладил по голове, прежде чем ударить? Бей сильнее – не сломаюсь. Не хрустальная! Мне не нужна твоя идиотская жалость!

Он вдруг до хруста сжал мои плечи и,тряхнув еще раз, прорычал прямо в лицо:

- А что тебе нужно? Давай! Поделись розовыми мечтами. Может, я проникнусь.

Я сжала челюсти и сильнее впилась в воротник его рубашки, глядя в эти синие глаза, полные какой-то отчаянной ярости.

- Это не розовые мечты. Я ненавижу розовый цвет! Мне нужно много, Максим! Слишком много – ТЫ. Весь. Зверь. Наглый. Страшный. Опасный. Ты мне нужен. Я не боюсь ни тебя, ни твоего мрака, которого боишься ты сам. Я его чувствую. Тебя чувствую. А тебе никто не нужен! Ты эгоистично прячешься от всего мира под маской циничного подлеца и ублюдка, а на самом деле….

- А на самом деле я и есть циничный подлец и ублюдок. Вот в чем проблема.

- Моя! Моя проблема, не твоя. И ты лжешь! Не знаю почему, но ты сейчас лжешь нам обоим. Я просто хочу быть рядом и любить тебя. Я не требую ничего взамен. Просто позволь быть рядом, Максим.

- Рядом с кем, девочка? Ты вообще понимаешь, кто я и какой?

- Я вижу какой ты внутри. Я чувствую твой внутренний мир даже больше, чем свой собственный.

Расхохотался громко, запрокинув голову и снова посмотрел мне в глаза, а я больше не понимаю его взгляд. Потому что говорит одно, а там безумие, надрыв, какая-то боль, понятная только ему одному. Почему он так себя ненавидит? Я эту ненависть кожей ощущаю.

- Там внутри ничего нет. Пусто. Хотя, нет. Там есть – кровь, смерть, жажда причинять боль и убивать. В этом мире нет жалости. Он черный.

- Но это ты. В этом весь ты. И я хочу тебя любого, - смотрит исподлобья тяжелым взглядом, сильно сжав челюсти, до хруста, слегка прищурившись, - То… как ты смотришь на меня… так особенно, так…- я коснулась его ресниц, но он отшвырнул мою руку, - это все, что угодно, но не равнодушие.

Хищно усмехнулся уголком рта.

- Наивная маленькая птичка. Не равнодушие – верно. Это похоть, малыш. В чистом виде. Я просто хочу тебя трахнуть. Голые инстинкты самца, у которого стоит на девку в короткой юбке, без трусов и без лифчика. А ты этого хочешь? Уверена? Чтобы я пару раз тебя отымел и вышвырнул? Тогда да – твои мечты не розовые, они довольно грязные для маленькой девочки-сироты.

Ударил, и ударил больно, туда, где все такое нежное и трепещет от звука его голоса. Даже дыхание перехватило от этого холодного цинизма. Нет, не жалеет, а намеренно причиняет боль. Жестоко откровенен и беспощаден.

- Это ты все мешаешь с грязью. Ты во всем видишь одну грязь. – сдерживая слезы и стараясь не показать, что удар достиг цели. Уже ломает. Чувствую, как по мне идут трещины, как становится больно дышать.