Всё складывалось в идеальную мозаику.

Часть 6

Домой Данила вернулся на рассвете. Солнце уже поднималось над городом, лениво улыбаясь в оконные стёкла.

На душе цвела весна. Впервые за долгое время Козловский ощущал себя столь счастливым и свободным, что казалось, будто никакого другого состояния никогда и не было.

Воображение снова и снова напоминало о чудесной ночи любви на яхте. Поговорив тогда и расставив точки над «и» в плане своих взаимных чувств, мужчины снова занялись сексом. Это было божественно. Данила никогда ещё не испытывал столь ослепительных оргазмов, никогда ещё сердце так радостно не трепетало в груди, заставляя счастливо улыбаться.

И он чётко ощущал, что хочет быть рядом с ирландцем. Прямо здесь и прямо сейчас.

Тихо пробираясь в дом, Козловский точно знал, что уйдёт. Нет, он вовсе не обещал этого Майклу, а тот и не просил. Но это было… очевидно. Когда душу переполняют столь яркие и сильные чувства, совершенно не хочется медлить. Хочется просто полностью отдаться любви.

Внутри было тихо: Алина, видимо, спала.

Не зажигая свет, Данила прошёл в кабинет, достал чемодан, и принялся складывать в него свои папки с работами, канцелярские принадлежности, флешки, диски, ноутбук.

Сперва он жил в Лиссабона в съёмной квартире-студии, потом познакомился с Алиной и та настояла, чтобы он переехал к ней. Девушка слишком ценила комфорт и абсолютно не хотела «ютиться в маленьком коробке».

«Что ж, теперь мне больше не придётся пользоваться её щедростью» — с ухмылкой подумал Козловский, сворачивая шнуры от ноутбука и убирая их в чемодан. Клацнул замок.

Подхватив багаж за ручку, Данила вынес его в прихожую. После поднялся в спальню.

Алина спала, уткнувшись лицом в подушку. На прикроватной тумбочке стояла начатая бутылка розового шампанского и пустая от белого итальянского вина.

Стараясь не шуметь, Козловский прошёл к огромному гардеробу, достал оттуда чемодан для одежды, и принялся поспешно складывать в него все те «тряпки», что принадлежали ему.

— Что ты делаешь? — вдруг раздался сонный голос.

Он вздрогнул от неожиданности и взглянул на девушку. Та уже принимала сидячее положение, щурясь. А у него так и не возникло слов для неё…

— Я… ухожу, — просто ответил Данила и сам удивился своему спокойствию. Оказывается, произносить это вовсе не трудно.

— Эм, что? Куда? — глупо хохотнула Асимова, рассматривая лицо парня.

Тот отвернулся к гардеробу, собирая с полок остатки вещей и забивая ими чемодан:

— Прости. Я больше не люблю тебя.

— Ты совсем охренел? — выпалила Алина, тут же становясь совершенно серьёзной, — урод больной, чё ты несёшь, вообще? К кому ты уходишь?

— Неважно. Ещё раз прости. Мы слишком разные и это бы всё равно случилось. Не сейчас, так позже, — поспешно застегнув чемодан, Козловский поднял его и ринулся к двери.

Асимова, матерясь, выпуталась из атласного одеяла и понеслась следом:

— Кто она? Лизка, да? Говори, сволочь!

— Прекрати.

— Отвечай! — начиная полностью терять контроль, девушка принялась колотить кулаками спину Данилы.

Тот нехотя остановился, разворачиваясь. Бросив багаж, сжал запястья Алины и всмотрелся в её глаза.

— Лиза здесь ни при чём. Я не хочу больше с тобой быть и понял это только сейчас. И я рад, что ухожу. Я так решил. Успокойся и постарайся принять.

— Я к ведьме схожу и импотентом тебя сделаю, ублюдок! — выплюнула она ему в лицо, вырываясь, — отцу всё расскажу, он тебя с асфальтом сравняет! Гнида! Падла!

— Прощай, — кивнув, Козловский подхватил чемодан, и поспешно покинул дом.

Он слышал, как Алина в ярости что-то орёт, как разбивает все вазы на столе и швыряется в стену предметами, извергая ругательства. Но его уже ничего не могло остановить.

Он был счастлив, оставляя всё это позади.

***

Майкл проснулся из-за того, что телефон отчаянно звонил, намереваясь вот-вот треснуть.

Толком не разлепив глаза, мужчина нащупал гаджет на прикроватной тумбочке и приложил его к уху:

— Да.

— Привет, парень. Как прошла ночка? — посмеиваясь, спросил Джастин.

Естественно, он не мог забыть, как накануне Фассбендер поспешно слинял с дружеской вечеринки.

— Э, хорошо, — на миг растерявшись, актёр приложил свободную руку к глазам и потёр их, — прекрасно. Только ты разбудил меня сейчас к чертям.

— Да, но у меня веская причина, — безмятежно отозвался тот, — нам нужно вылетать в Штаты. Съёмки переносятся, начинаем уже завтра.

— Что? У меня отпуск, — Майкл даже сел на кровати от неожиданности.

— Извини, но это всё Карпер. Он не оставляет выбора. Позвонил мне сегодня и поставил перед фактом. Сказал, что урежет рекламный бюджет, если мы не приступим к съёмкам прямо сейчас.

— Просто кошмар, — злобно ответил Майкл, сбросил звонок и отшвырнул телефон на тумбочку.

Приложив ладони к лицу, потёр его.

Он только встретил здесь того, кто смог привнести в его будни радость, свежесть и надежду. И теперь им предстоит чёртова разлука. Связь ещё столь иллюзорна, непрочна…

Фассбендеру стало страшно от мысли, что за время его отсутствия прекрасный русский забудет о нём.

Порывисто поднявшись, он схватил со стола пачку с сигаретами и зажигалку. Выйдя на прогревшийся солнцем балкон, закурил.

Лиссабон просыпался. В воздухе витал аромат жгучего лета. Здесь, вдали от современных промышленных стран-гигантов казалось, что если любовь и есть, то она обитает на этих старых улочках.