Никотин успокаивал. А мысли были только об одном: о роскошном любовнике со странным именем Данила. Пусть всё невероятно зыбко и неясно, но они должны поговорить, должны решить, что будет дальше.

Лишь одно Майкл знал наверняка — он не проворонит своё счастье, не даст этому человеку исчезнуть из своей жизни.

Часть 7

Выкурив три сигареты подряд, мужчина вернулся в номер, схватил мобильник, и набрал своего нового любовника. Благо, перед расставанием они обменялись-таки номерами.

— Алло, — почти сразу послышался довольный и чуть сонный голос с горькими нотками тёмного шоколада.

— Это я. Как спалось? — оскалился ирландец во все тридцать два, — разбудил?

— Немного, — уже чуть громче ответил Козловский, — всё в порядке?

— Да, конечно, — медленно опускаясь на кровать, Майкл решил не тянуть, — только вот… мне режиссёр звонил. Нужно ехать немедленно. Съёмки переносят.

Повисла пауза. После которой Данила улыбчиво ответил:

— Да, я понимаю. Работа. Думаю, всё пройдёт удачно.

— Не хорони меня раньше времени, — хмыкнул тот, — хочу позавтракать с тобой. Знаешь здесь какой-нибудь хороший ресторан, м?

— «Флория», это через дорогу от пляжа.

— Отлично. Через полчаса сможешь?

— Да. До встречи.

Оба ещё какое-то время задумчиво смотрели на экраны своих телефонов, улыбаясь.

Во «Флории» готовили лучшие булочки с корицей. Это знал весь Лиссабон. И в курортные карточки туристов всегда входило посещение этого ресторанчика как «желательное».

Хрустящая корочка снаружи, нежная мякоть внутри, а тесто буквально таяло во рту.

Вот и в то утро, оказавшись в заведении первым, Даниил заказал булочки и кофе. Попросил официанта не торопиться и подать заказ тогда, когда заявится его спутник.

Фассбендер пришёл спустя восемь минут.

Стянув с глаз солнцезащитные очки, он широко улыбнулся, невольно заражая Козловского своим оптимизмом.

На нём была бледно-голубая футболка, эффектно подчёркивающая достоинства торса и оттеняя кремовый загар.

Белые брюки обтягивали ноги, но не больше дозволенного. Когда ирландец только был в дверях, Даня успел заценить «шикарный видок».

— Ну, заказал уже что-нибудь? — продолжая улыбаться, поинтересовался Фассбендер, как только опустился за столик.

— Булочки с корицей и кофе. Правда, я не знаю, какой ты предпочитаешь, — брюнету было сложно перестать глупо улыбаться, скользя счастливым взглядом по лицу ирландца.

— Любой. Люблю кофе, — актёр коснулся указательным пальцем костяшки на кисти русского, как бы привлекая его особое внимание, — извини, что порчу всё. Ощущаю, что нужен перерыв, но контракт…

— Я понимаю, — мягко ответил Данила.

— Подожди, что ты там понимаешь? — нетерпеливо ухмыльнулся мужчина, ему казалось, что тот не осознаёт, каким важным человеком стал для него, — мне необходимо улететь на съёмки, но я вернусь. График сместили и у меня нет дней, надо отчаливать сегодня. Но я совершенно этого не хочу. Будь моя воля — я бы остался здесь навсегда, рядом с этим невероятным морем и с тобой.

У Козловского больно кольнуло сердце.

Он старался внушить себе, что ничего страшного не произошло, стоило узнать с утра новость об отъезде Майкла, но эмоции брали своё.

Подошедший официант ставил на стол тарелки с булочками, чашки с качественным кофе и спрашивал, не нужно ли чего-нибудь ещё, а у Данилы словно язык онемел.

Фассбендер выручил его, сказав, что они более ни в чём не нуждаются.

Когда парень отошёл, Козловский негромко заговорил:

— У тебя работа, контракт. Я это действительно понимаю. Всё произошло очень спонтанно и неожиданно…

— Ты жалеешь? — резко спросил Майкл, сощурившись и мгновенно превратившись из жизнерадостного человека в хмурого волка.

— Нет… Господи, нет, — заметив жуткую реакцию, Данила улыбнулся, — о чём ты, вообще. Я рад, что всё так произошло. Я готов ждать тебя со съёмок. Более того, буду ждать.

Фассбендер сжал запястье русского и углы губ его дрогнули.

Какое-то время он молчал, любуясь лицом Козловского, а после ответил:

— Это то, что я хотел услышать.

Между ними всё было решено.

Последующие тридцать минут они пили кофе, ели булочки с корицей и расслабленно болтали о работе Майкла. Тот вкратце рассказал о сюжете, о том, что критики планируют разорвать фильм в пыль, о Линче, которого ему предстоит сыграть.

Слушая увлечённую речь талантливого человека, Козловский ярко осознал, что хочет посмотреть фильмы с его участием.

Что ж, теперь у него будет достаточно времени для этого…

Через полчаса Фассбендер глянул на наручные часы и нахмурился:

— Чёрт, мне пора. Как быстро летит грёбаное время.

— Удачно тебе долететь, — стараясь не циклиться на накатившей грусти, бодро отозвался Даниил.

— Спасибо. Буду звонить часто, готовься. Успею тебе надоесть, — хмыкнув, Майкл подцепил подбородок брюнета пальцами и любовно всмотрелся в карие глаза, — банально, но… я уже скучаю по тебе. И даже немного ревную.

— Ревновать не к кому. Я порвал с Алиной, — в тот момент Козловскому было плевать, смотрит на них кто-то или нет.

— А я боялся спросить об этом, — облегчённо и обрадованно ответил Майкл и в порыве чувств коснулся губами чужих губ, перегнувшись через стол.

Дьявольски хотелось продлить поцелуй, но, увы…

— Значит, теперь ты мой? — шепнул Фассбендер ему в самые губы.

— Твой.

— Боже, какое это счастье.

Спустя несколько минут, скрипя сердце, Майкл вышел из ресторана, обернувшись в дверях.

А Данила остался допивать кофе, испытывая двойственные чувства: и радость от близости с этим человеком, и тоску от расставания.