Какой горячий изнутри, какой узкий…

«Он мой, только мой» — ревниво пульсировало в мозгу.

— Я хочу этого, — дроча, шёпотом ответил Данила по-русски и совершенно этого не осознавая.

Майкл знал перевод. А, быть может, понял всё по интонации.

Вынув пальцы из дырки, он навалился на партнёра и накрыл его сладкие винные губы своими, оставляя на них ожоги. Одной рукой сжал свой член и направил в растянутое отверстие. Крупная сочная головка начала медленное проникновение.

Это было больно.

Данила вцепился в плечи актёра, невольно зажимаясь.

— О, мальчик мой, доверься мне, — нежно пробормотал Майкл, покрывая вдумчивыми поцелуями лицо парня.

Ему было безумно тяжело держать себя в руках. Хотелось оттрахать этого очаровательного русского красавчика до крови, до оров и истерики.

Но ему хотелось, чтобы Козловскому понравилось. Это было самым главным.

Введя одну лишь головку, Фассбендер замер, рыча и красная от желания. Член запульсировал, яйца поджались.

— Давай же, — будто ощутив эмоции ирландца, Данила принялся медленно насаживаться на член глубже, закатывая глаза.

Слишком большой член. Он не был готов к такому.

Майкл очень медленно, потея, вошёл во всю длину и охнул от острых ощущений. Медленно облизывая дрожащие губы, принялся осторожно двигаться в брюнете, выходя всего лишь на пару сантиметров.

Сперва Данила царапал короткими ногтями плечи мужчины и тихо хрипел, но в какой-то момент тысячи разрядов волшебного тока подарили ему наслаждение.

Вскрикнув, он открыл глаза и сам впился в губы актёра, терзая их и проникая языком в его рот.

Фассбендер принялся сильнее и чуть быстрее трахать своего волшебного любовника, посасывая его язык и сексуально блестя глазами.

Козловский понимал, что долго не протянет. Ему было слишком жарко, слишком душно и слишком хорошо. Чувство наполненности дарило яркий кайф. И подарило не менее мощный оргазм.

В какой-то момент Данила понял, что падает в некое вязкое море, где его телом овладевают сладкие волнительные волны.

Содрогаясь в конвульсиях, брюнет бурно кончал себе на живот и рвано рычал, ударяя кулаками по полу рядом с собой.

Майкл взревел, как раненый гепард, ощущая, как судорожно сжимается и разжимается анус, намереваясь будто бы поглотить его член.

— Бооооже…

И его накрыл ослепительный оргазм, заставляющий рвано орать и вколачиваться в желанное тело снова и снова.

***

Данила смотрел на звёздное царство, водя ладонью по спине лежащего на нём Фассбендера.

Тот уже дышал ровно, всё ещё находясь в нём.

Им обоим никогда ещё не было так хорошо.

— Знаешь, что? — прошептал вдруг Козловский.

— Что?

— Мне очень приятно находиться с тобой.

— А если я попрошу тебя остаться рядом навсегда? — Майкл поднял на него влажный взгляд и ласково улыбнулся.

Так мог улыбаться только он.

— Ты актёр. Представляю, сколько у тебя таких, как я, — беззлобно отозвался Козловский. Карие глаза тоже улыбнулись.

Ирландец резко помрачнел, рывком поднялся и прошёл к борту.

Они уже давно стояли посреди бескрайней водной вселенной. Берега видно не было. Лишь вдалеке сверкали огоньки заблудившихся кораблей.

Данила привстал на локте:

— Ты обиделся? Прости…

— Да нет, порядок. Всё правильно. На что я ещё мог рассчитывать, — в голосе мужчины звучала горечь, — я — гулящая звезда, а у тебя невеста. Потрахались и разбежались. Всё окей.

— Ты неправильно меня понял.

— А ты знаешь, что это самая ходовая фраза во всех дешёвых мыльных операх? — рявкнул Майкл.

Он обернулся.

И Козловскому стало не по себе, ибо он увидел в его глаза ярость.

Фассбендеру было больно. Боль отравляла изнутри, прожигая внутренности. Ему было плевать, что он почти не знает этого парня. Он чувствовал, что нашёл «своё», что с этим человеком всё будет иначе. Жизнь приобретёт другой смысл.

— Ты хочешь сказать, что я что-то значу для тебя? — дрогнувшим голосом спросил Данила.

Фассбендер горько усмехнулся, разворачиваясь лицом к нему:

— Я хочу быть с тобой. Это я знаю точно. Да, у меня действительно нетривиальная жизнь, я много общаюсь с прессой, коллегами и фанатами. Я давно варюсь в этом. И тут я встретил тебя… Такого живого, непосредственного. Ещё даже толком не зная о тебе ничего, я ощутил, что ты — мой. Душой, что ли. Если она есть.

Данила судорожно выдохнул, сердце было готово разорваться на тысячи звёзд. Точно таких же ярких, что светили той ночью на небе.

— Я… я тоже чувствую это, Майкл. Иначе бы меня здесь не было. И это сумасшествие.

Фассбендеру становилось хорошо. Слишком хорошо.

— Тогда давай сходить с ума вместе? — шепнул Майкл и улыбнулся широко и нежно.

— Давай, — преодолевая боль в пояснице от недавнего секса, русский поднялся и медленно направился к ирландцу.