Пару дней назад к нему заходил Игнат Борисович, отец Алины. Видимо, та закатила грандиозную истерику, что он соизволил бросить дела и примчаться в Португалию.

— Я думал, у вас дело к свадьбе идёт, — с прищуром глядя на парня, довольно миролюбиво начал Асимов, но в его голосе улавливались нотки холода.

— Так иногда случается, что люди расходятся. Ничего страшного, я думаю. Просто так сложилось, — чуть улыбнулся в ответ Даниил.

Они сидели в летнем кафе, окутанным запахом вина и апельсинового сока.

— Я прошу тебя ещё раз хорошенько подумать. Алина очень богата. Ты никогда не будешь ни в чём нуждаться, — сделав глоток воды из стакана, произнёс лысеющий худощавый мужчина.

— Я уже всё решил. Алина встретит достойного мужчину, я уверен.

— Но она хочет именно тебя, — сжав в руке стакан, с нажимом произнёс Игнат, — и настроена решительно. Слушай, чего тебе нужно? Давай откроем тебе бизнес. Будешь заниматься, чем хочешь…

— Вы зря стараетесь, — серьёзно проговорил парень, переставая улыбаться, — я не вернусь. И мне не нравится, что вы меня уговариваете.

— Да гуляй, кто тебе запрещает? Трахайся, с кем душе угодно. Но будь рядом с моей девочкой. Я прошу тебя. Она — моя единственная дочь, — странно, но в голосе Асимова зазвучало отчаяние.

— Нет. И больше говорить нам не о чем. Извините.

Резко поднявшись, Козловский поспешил покинуть кафе.

И всё бы ничего. Но через сутки ему позвонили с неизвестного номера и сказали, что если он не примет условия Асимова — горько пожалеет.

Данила не хотел втягивать в это Майкла, потому постарался говорить максимально расплывчато.

После того разговора с актёром, он отправился в издательство, нужно было уладить мелкие дела.

Но, стоило ему свернуть за угол, как на пути возник незнакомец в синем строгом костюме.

— О, так ты из этих? Голубей? — по-русски произнёс он и включил диктофон на телефоне, зазвучала запись недавнего разговора Даниила с Фассбендером. Брюнет молча слушал нежности, что говорили они с актёром друг другу в течение последних дней. Как планировали вскоре встретиться.

Было ли ему неловко? Да, определённо. Оттого взгляд и становился всё тяжелее.

— Думаю, тут достаточно информации, чтобы подпортить гламурную жизнь твоему американскому трахарю.

Ничего не говоря, Козловский медленно развернулся и вернулся в отель.

Руки дрожали. Он не боялся за себя и свою репутацию.

А вот Майкл…

Его любят. Он — звезда. И Даниил никогда не простит себе, если из-за их связи мужчина лишится работы.

Второпях скидав вещи в чемодан, Козловский забронировал себе билет в Ригу. Пусть это было импульсивно, но русский понимал, что больше не может здесь оставаться. Под пристальными взглядами Асимова, его дочери и людей, он не сможет понять, как ему действовать дальше.

Натянув на голову кепку, укутавшись в чёрную лёгкую куртку и спрятав глаза за солнцезащитными очками, он поехал в аэропорт. Бросать всё в одну секунду было странно. Но выбора не было.

Часть 9

Утро неторопливо проникло в комнату бледно-жёлтым солнечным светом.

Он ощущал, как один игривый луч скользит по щеке, касается губами ресниц, заставляя те трепетать. Но просыпаться не хотелось.

Даниил уткнулся лицом в подушку. Теперь ему припекало макушку.

Город просыпался. Можно было слышать шум автомобилей и людские голоса прохожих, смешивающихся воедино.

Откровенно говоря, Данила не помнил, сколько находился в этой однокомнатной квартирке на окраине Гертрудиса. И сам не осознавал, чего именно так испугался, что заставило бросить всё и покинуть Португалию. Впрочем, всему есть объяснение: не так-то просто ломать привычный уклад жизни.

Он прекрасно помнил свои мысли, когда сидел в самолёте: «я порвал всё с Алиной из-за иллюзорной перспективы продолжить роман с мужчиной», «с каких это пор ты „по мальчикам“?», «но ведь ты всё равно не хотел быть больше с этой девицей».

Да, Козловский банально испугался. И импульсивность взяла своё. Заставила сбежать. А как жить дальше и что делать теперь — он не знал.

Когда затылок уже неимоверно жгло, брюнет принял сидячее положение. Лохматый и заспанный, он напоминал встревоженного непогодой воробья. Взгляд невольно упал на телефон, лежащий на тумбочке. Прилетев в Ригу, он выбросил старую симку. А сейчас страшно хотелось набрать Фассбендера. Некое ощущение потрясения начало проходить и накатывало осознание случившегося.

Судорожно выдохнув, Козловский встал и медленно поплёлся в ванную. Умывшись и почистив зубы, он оделся. Спрятал телефон в задний карман джинсов, мельком глянул на своё потрёпанное отражение.

Нужно было идти в город за новой сим-картой. Нужно было связаться с Майклом.

***

Майкл медленно провёл ватным диском по правой щеке, убирая остатки грима. Он выглядел слишком уставшим и слишком нервным. Казалось, то прекрасное короткое приключение в Португалии было лишь плодом его воображения. Потому что его чудесный русский мальчик пропал. И это просто убивало. Медленно, но верно.

Актёру самому было необычно ощущать подобное. Он уже перерос тот зелёный возраст, когда можно было влюбиться бездумно и вопреки. Симпатия, интерес — да, возможно. Но не более. Его устраивали отношения, построенные на уважении, хорошем трахе и симпатиях. На кой-чёрт ему любовь, сильная привязанность? Ведь из подобного не выходит ничего хорошего.

Но, осознавая всю забавность своего положения, Фассбендер чувствовал тягучую тупую боль в груди. Ему нужен был этот парень и спорить с этим уже бессмысленно.

Неизвестность уничтожала.

«Он мог передумать, испугаться. Но почему не позвонил? Да даже не написал сообщение… короткое, хотя бы пару слов» — думал актёр уже в сотый раз, устало глядя на своё отражение.

Быть может, он впервые за долгое время встретил кого-то необычного, «живого», способного зарядить энергией и теплом. Даниил казался Майклу таким… настоящим. И вот потеря. Полная тишина.