Дварф замялся, не зная как ему быть. Перспектива тащиться на своих двоих по охваченному военным положением континенту его явно не прельщала.

— Виктор, это очень древняя беда, с которой земля сталкивается не в первый раз.

— Вот именно, Торбин. Мы просто обязаны объединиться в этот раз, чтобы покончить с этим.

— Да откуда ты знаешь как с этим бороться, а⁈ — взъерепенился дварф, сердито дернув бородой. — Никто не знает!

— Откуда ты знаешь, что никто не знает? — я скрестил руки на груди, глядя на него, а затем, чтобы он лучше видел мое лицо, отщелкнул фиксаторы, снял защитный колпак и взял его под мышку. — Торбин, я уверен, что решение есть, просто оно было найдено так давно, что уже никто и не помнит. Поэтому я и прошу тебя помочь.

Дварф тяжело вздохнул. Кажется, мысль о том, что ему не придется тащиться черт знает куда пешком с неизвестным исходом во время путешествия, а попробовать добраться с силами Империи, нравилась ему больше, нежели первый вариант, к которому он подготовился сегодня утром.

— И что, мы отправимся почти сразу же, куда я скажу? — недоверчиво прищурился хозяин таверны.

— Ну не куда ты скажешь, а в конкретные горы, где находится твой дом.

— Я это и имел ввиду, — уперто сказал дварф.

— Значит туда, куда ты скажешь. Передадим информацию императору, дальше соберем группу и отправимся.

— И сколько это займет времени?

Я хмыкнул.

— Итого вы доберемся явно быстрее, чем ты на своих двух.

Дварф недовольно что-то пробурчал себе под нос, явно переваривая услышанное, после чего перехватил ружье и двинулся в мою сторону.

— Пошли уже, чего встал.

Мы развернулись и направились к ожидающему внедорожнику. Водитель, увидев, что я возвращаюсь не один, а с бородатым субъектом, увешанным оружием, не проронил ни слова. Когда работаешь в тайной полиции Империи, быстро отучаешься задавать лишние вопросы.

Мы загрузились на заднее сиденье, и джип помчался обратно в сторону военного аэродрома Симферополя по пустынным трассам Крыма.

Когда мы прибыли на взлетную полосу, Ан-12 уже стоял готовый. Механики суетились возле фюзеляжа, сворачивая инструменты. Я заметил несколько свежих металлических заплат на правом борту в том месте, где твари его сумели значительно повредить.

Мы поднялись по опущенной аппарели внутрь грузового отсека и ко мне тут же подошел Пилот, находившийся возле кабины.

— Господин Громов, самолет подлатали, баки уже полные, — доложил старший капитан, но в его глазах читалась откровенная нервозность. Он бросил взгляд на заклепанные швы на обшивке. — Но, если честно, мы побаиваемся, что на нас снова нападут. Машина транспортная, защитного вооружения у нас нет. Если эта дрянь опять полезет на высоте, мы долго не протянем.

Я молча кивнул, разделяя опасения.

Мысленно оценив свой энергетический резерв, я понял, что дела обстоят крайне скверно, поскольку запас энергии был истощен до самого дна. Поддержание «Второй Кожи» высосало из меня все соки до того, что в изоляторе, даже не решился смотреть на девочек «взглядом», чтобы просканировать их души. Я банально опасался, что даже такие минимальные траты энергии могут привести к необратимым последствиям. Еще один такой воздушный бой, как по пути сюда, я физически не потяну и значить это могло только одно — мы заведомо в невыигрышном положении.

— А вы докладывали о случившемся? — спросил я пилота, глядя ему прямо в глаза.

— Конечно! — тут же ответил он. — В столичный штаб рапорт ушел сразу после посадки.

— А подмогу не запрашивали? Я уверен, что в запасе есть сейчас пара-тройка истребителей, которые смогут организовать хоть какое-нибудь прикрытие.

— Нет, — замялся старший капитан, переминаясь с ноги на ногу. — Как-то не подумали.

— Кгхм… — я откашлялся. — Свяжитесь со столицей и штабом немедленно, — жестко скомандовал я. — И запросите организовать сопровождение. Можете сказать, что нам удалось договориться с представителем дварфийского общества, который проведет нас на свою родину.

Капитан еще секунду помешкал, явно не желая лишний раз дергать высокое начальство по нестандартным поводам, но затем кивнул и скрылся в кабине пилотов, чтобы выйти на защищенную частоту.

Мы с Торбиным заняли места на откидных скамьях вдоль борта, дварф скинул рюкзак, уложил двустволку на колени и принялся молча разглядывать металлические переборки. Я же просто откинулся на холодную стенку фюзеляжа и закрыл глаза, экономя остатки сил.

Дальше нам оставалось только ждать.

Прошло два часа. За это время я успел написать Шае с просьбой съездить ко мне домой и забрать кое-какие вещи. Когда я писал кое-какие, я выделил эти слова курсивом, чтобы она поняла, о чем конкретно идет речь. И что эти вещи лежат в моей комнате в ящике. Вещей всего две штуки, и она их легко узнает.

Шая ответила, что она постарается сделать все, что в ее силах, поскольку наверх еще спокойно всех не выпускают и надо согласовывать.

Я ответил, что это не проблема, но в наших общих интересах эти ВЕЩИ доставить поближе ко мне, чтобы была связь.

Наконец, из кабины вышел пилот.

— Пришел ответ, — сообщил капитан с облегченным выдохом. — К нам выдвинулись истребители. Сказали, можно начинать готовиться ко взлету, они подхватят нас на ходу, в заданном квадрате над материком.

Через двадцать минут мы оторвались от земли, пробили нижний слой облаков и легли на заданный курс. Я сидел в наушниках, чтобы не оглохнуть от шума турбин, и изредка поглядывал в небольшой иллюминатор, а Торбин дремал, надвинув кепку на самые глаза, словно его этот шум совершенно не смущал.

Видимо, жизнь под землей, где день и ночь долбят руду, учит спать при любом шуме.

Где-то на одной трети пути, когда мы вошли в воздушное пространство центральных губерний Империи, снаружи раздался нарастающий рев, заставивший выглянуть в стекло.

По левому и правому бортам нашего транспортника, рассекая разреженный воздух, пристроились два армейских истребителя. Они держали дистанцию, шли ровно и стабильно, а под их крыльями виднелись подвешенные ракеты класса «воздух-воздух».

Что ж, что не говори, а при виде хотя бы такого сопровождения, я стал чувствовать себя немного спокойнее. Хотя, если так задуматься, сомневаюсь, что наши истребители смогут составить конкуренцию тем тварям…

Но проверять не хотелось.

В этот раз перелет обошелся на удивление без приключений.

Мы начали снижение, когда время близилось к утру. Шасси жестко ударились о бетонную полосу аэродрома, самолет вырулил на стоянку и замер, после чего нам подали сигнал о разрешении двигаться к выходу.

Я отстегнул ремни и пошел к выходу. Торбин же, зевая и потирая затекшую шею, шагал следом.

Небо над столицей было абсолютно ясным, лишенное чернильной бездны, багровых всполохов и красных молний. Над горизонтом поднималось обычное осеннее солнце, окрашивая редкие перистые облака в нежно-розовый цвет. Дул свежий утренний ветер. Осевшая на здания и асфальт пыльца утратила зловещее мерцание и теперь напоминала простую песчаную пыль, которую дворники смели бы за пару часов.

Все выглядело так, словно и не было никакого апокалипсиса, словно мир проснулся после страшного сна, стряхнул его с себя и продолжил жить дальше, как ни в чем не бывало. Десять дней прошли, как и обещали дварфийские легенды, а значит, дальше будет происходить следующий этап «выброса тьмы». И что он принесет — остается только гадать.

Стоило пройти несколько десятков метров, как возле нас затормозил джип СБРИ, двери которого открылись.

— Граф Громов, — обратился к нам офицер, выглянувший из салона. — Прошу в машину.

Мы молча сели на заднее сиденье и покинули территорию аэродрома.

Я смотрел в окно на светлое небо, на пробивающееся солнце, освещавшее улицы, и заметил, что машина даже не думала ехать в сторону центральных жилых кварталов или правительственных зданий на поверхности. Джип свернул на трассу, которая привела к уже мне знакомому ангару с лифтом, что опускался под землю.