— Звучит романтично, — усмехнулся я.

Куинн была слишком погружена в собственное удовольствие, чтобы даже усмехнуться в ответ; выражение ее лица было безмятежным и отстраненным, словно она находилась в трансе.

— Только подумай, — сказал я ей. — Ты здесь только из-за ножевого ранения. Ты существуешь просто потому, что твой отец был неуклюжим, или устрица оказала сопротивление, или из-за комбинации того и другого.

Тут она рассмеялась. — Это же хорошо, правда?

— Да.

Я перешел к ее другой ноге, сначала плеснув на ладонь еще немного теплого масла. Под моими пальцами ее мышцы были податливыми, как пластилин; в этот момент она бы позволила мне сделать с ней все что угодно.

— Мои родители работали в противоположные смены, поэтому почти не виделись, — продолжила Куинн. — Черт, я, наверное, видела старика чаще, чем она. Мы готовили вместе в час, в два, в три ночи, создавая всякие безумные штуки.

— Звучит здорово, — улыбнулся я.

— Так и было, — ответила Куинн. — Я научилась у отца почти всему, что знаю. Мои лучшие воспоминания — это как мы кидаемся друг в друга мукой в предрассветные часы, а потом смеемся и шикаем друг на друга, убирая весь этот беспорядок до того, как мама сможет его увидеть.

— Даже когда она видела, она только хмурилась и уходила на работу. А отец шел спать. И получалось так, что меня практически вырастили пятеро моих старших братьев и сестер, и никого из них наши ночные выходки особо не забавляли.

— Это стало причиной их окончательного развода?

Она замолчала, все еще не открывая глаз; теперь ее лицо казалось чуть более встревоженным. В конце концов она кивнула. — Да.

Черт, я не хотел ее расстраивать; я с удвоенной силой принялся за массаж.

— В конце концов они стали практически чужими людьми, — пробормотала Куинн. — Их работа поглощала каждую каплю времени, которое они могли бы потратить друг на друга или на построение отношений.

Я знал многое из этого из ее досье, но было приятно слышать, как она сама заполняет пробелы. Выбирая Куинн в качестве нашей суррогатной матери, мы копнули в ее прошлое так глубоко, как только возможно — вплоть до того, что находились на грани злоупотребления нашими связями в АНБ. Это безумие, сколько информации можно найти на людей — при наличии правильных ресурсов, конечно.

— Я знаю, каково это — посвятить свою жизнь работе, — посочувствовал я. — Но я не представляю, как можно делать это, находясь в отношениях.

— Или имея детей, — мрачно добавила Куинн. — Я поклялась никогда не заставлять своих собственных детей проходить через подобное. Это… это слишком.

Я сжал ее ногу сильнее, снова отправляя ее в блаженное небытие; я и не понимал, насколько сильно ей это было нужно.

— Мои родители родили меня поздно, — сказал я, — так что я знаю, что такое старшие братья и сестры. Правда, у меня их было шестеро, так что я тебя обошел.

— Шестеро? — ахнула Куинн, почти садясь. — У твоих родителей было семеро детей?

— Угу.

— И ты был самым младшим? Как я?

— Да.

Я вспомнил тот вихрь безумного хаоса, который называл своим детством; каким бы сумасшедшим оно ни было, я не смог сдержать улыбку.

— Правда, братья и сестры не воспитывали меня так, как твои; скорее, они меня шпыняли. Братья были безжалостны, а от сестер помощи было мало: они скорее сдали бы меня, чем действительно помогли, хотя Дженнифер все же уберегла меня от пары самых жестоких побоев.

— А твои родители все время пропадали на работе? — спросила она. — Как мои?

— Да не особо, — пожал я плечами. — Они были рядом. Но когда ты седьмой ребенок, твои мама и папа уже в значительной степени закончили с воспитанием. К тому времени они были уже намного старше. И всегда уставшие. Я был предоставлен сам себе и мог делать практически все, что хотел, поэтому дома я особо не задерживался.

— Готов поспорить, это сделало тебя независимым.

Моя улыбка стала шире. — О да, еще как.

В этот момент вошел Джошуа и кивнул мне — знак, которого я ждал весь вечер: это означало, что Коул не только приземлился, но и успешно установил контакт. Наш друг находился за полконтинента отсюда, работая над тем, что могло дать нам преимущество: у него были связи, которых не было у нас, и должки, которые нужно было собрать. Куинн по-прежнему не знала, где он, но она была достаточно умна, чтобы не спрашивать об этом во второй раз. Мы были готовы делить практически все, включая ее — в первую очередь ее…

Но были вещи, о которых ей безопаснее было не знать.

— Все в порядке? — небрежно спросил я его.

Джошуа пожал плечами. — Настолько хорошо, насколько это возможно.

— Он связался с Джейком? Харрисом?

— Да и да.

— А что насчет Имада?

Это имя вызвало именно ту реакцию, которую я и предполагал: губы Джошуа скривились в горькой гримасе.

— Разве он не врач?

— Нет, еще нет, — ответил я. — Хотя уже почти.

— Имад — мудак.

— О да, это точно, — согласился я. — Но он мудак со связями. Опасный мудак.

— Да, да.

— И в такое время он именно тот мудак, который нам нужен.

Мой друг закатил глаза и проворчал что-то себе под нос; подойдя, он плюхнулся на диван.

— Помнишь, что он сделал в Кабуле? — продолжал я давить. — Никогда не забывай об этом. Ебаная легенда.

Джошуа на мгновение задумался, взвешивая мои слова. — В тот раз ему просто повезло.

— А когда он не дал тебе въехать на то минное поле в Нангархаре? — парировал я. — Это тоже было везение? Черт, ты бы сейчас был на три фута короче, если бы не…

— Ладно, ладно, — наконец сдался он. — Имад — мудак, но он необходимый мудак. Окей?

Я издал победный смешок. — Чертовски верно.

Почувствовав себя обделенной вниманием, Куинн пошевелила пальцами второй ноги в его сторону, и улыбка Джошуа вернулась: он пододвинулся достаточно близко, чтобы положить руки на другую ногу нашей девушки.

— Прости, — рассмеялся он. — Не знал, что пропускаю вечеринку.

Девушки. Мы начали называть ее так несколько дней назад: сначала в шутку, а потом это просто… прижилось.

Стон, который издала Куинн, когда мы оба начали разминать ее стопы, прозвучал неоспоримо сексуально.

— Это полная херня, — в конце концов промурлыкала она.

— Что именно?

— Что я ждала всю свою жизнь, прежде чем сделать это, — вздохнула Куинн.

Мы продолжали разминать ее стопы, икры и даже необычайно упругие мышцы ее прекрасных обнаженных бедер: в конце концов, эта женщина весь день проводила на ногах. И хотя звуки, которые она издавала, сами по себе были достаточной наградой, близость наших нежно массирующих пальцев к ее более женственным местам серьезно нас заводила.

— И это херня еще по одной причине, — сказала Куинн, открыв глаза.

— По какой же?

— Это ведь я у вас в долгу, помните?

Джошуа ухмыльнулся, а я пожал плечами.

— После всей той помощи, что вы оказали мне сегодня, это я должна разминать вас…

Она встала и уперла руки в бока.

— Так ты теперь разомнешь нам стопы? — пошутил я.

— Нет, — покачала головой Куинн. — Но дайте мне минутку, и я с удовольствием разомну вам кое-что другое…

И, ограничившись лишь порочной усмешкой, она прямиком вышла из комнаты.

Тридцать четыре

КУИНН

Меня не было всего десять минут, но это время было потрачено не зря; я легкой походкой вернулась в гостиную в полуночно-черных чулках, на самых высоких каблуках, с подвязками, туго обхватывающими верхнюю часть моих бедер.

— ТВОЮ Ж МАТЬ.

Джошуа ткнул локтем Эвана, который как раз наливал себе виски. Мне до одури захотелось того же, но до рождения ребенка мне придется довольствоваться лишь вкусом алкоголя на его роскошных губах во время поцелуев.

— Вернитесь на диван, — скомандовала я. — Оба.

Это был первый комплект нижнего белья, который я купила за очень, очень долгое время — с тех пор, как закончились мои последние серьезные отношения. Не то чтобы это были серьезные отношения, или что-то в этом роде.