- Мне жить вечно? - спросил с сарказмом Джеймс, поворачиваясь к нему.

- Ты не проживешь вечно, если сейчас же не поешь, я уже слышу твой желудок,- контрастным, серьезным голосом сказал Лейсли, помахав кому-то сзади Джеймса.

Джеймс сдавленно застонал от разболевшегося от голода живота и, обхватив его руками, закатил глаза. Лейсли снова улыбнулся ему своей гадкой ухмылкой и, похлопав его по спине, попрощался с ним, уйдя с кем-то из лаборантов. Джеймс направился вперед, где под большим стеклянным куполом находился кафетерий. В руке Джеймс крутил пачку сигарет, которую потом все-таки убрал в карман джинсов от греха подальше. У него никогда не возникало желания бросить курить, он курил всегда, особенно в таких непонятных ситуациях, что происходили вокруг него. Хотя за эти три дня он научился воспринимать всю информацию уже более спокойно и отстраненно. Например, то, что он вычитал сейчас о Веронике, не заставило его ничего почувствовать. Он просто узнал кое-что новое и в какой-то степени, может быть, и полезное. Причин накидываться на нее, как вчера, не было, тем более что это бы ничего не дало. И даже слова, услышанные сегодня от отца, как-то быстро забылись им, и он даже воспринял это как очередную выходку отца на то, чтобы Джеймс «задумался» о себе и о собственном поведении. Ну да, он задумается, как же.

В кафетерии было не так много народу, как бывает по утрам или вечерам, чему Джеймс несказанно обрадовался. Он взял себе полный обед и оглянулся в поисках какого-нибудь столика у окна, как Джеймс всегда любил сидеть. Он выбрал самый дальний круглый столик в углу, у окна, который уже был занят, но Джеймс прекрасно знал кем. Подойдя ближе, Джеймс увидел девушку, лежащую головой на столе, и рыжие волосы, рассыпавшиеся по этому столу и по рукам, а напротив нее стоял так и не тронутый кофе. Джеймс подошел еще ближе и с грохотом опустил поднос на стеклянный стол, отчего Вероника резко подняла голову и уставшими глазами посмотрела на садящегося на стул Джеймса. Ее взгляд вскоре стал каким-то серьезным, но странным, таким же, как и у Джеймса сейчас. Они молча смотрели на друг друга, пока Вероника не выпрямила спину и негромко вздохнула. Создавалось впечатление, что они могли разговаривать без слов, потому что их взгляды явно о многом говорили друг другу. О чем-то, понятном только им. Вероника подвинула к себе остывший кофе и рукой заправила мешающие волосы за ухо, а Джеймс принялся за еду. Прошло где-то минут пять, прежде чем это молчание прервалось:

- Тебе холодно? Ты в свитере…

- Есть немного, - ответил Джеймс, посмотрев на Веронику.

- Заболел, значит.

Джеймс пожал плечами:

- Мне всего лишь холодно…

- Как прошла ночь?- Джеймс поднял глаза на нее и встретился с ее хитрой ухмылкой.

- Это что, допрос?

- Нет, можешь не отвечать, я и так все слышала,- прошептала она, поставив руки на стол и упираясь в них подбородком. Джеймс промолчал и сощурил глаза.- Ладно, я не хотела тебя смущать.

- Смущать? Меня? О чем ты говоришь?..- Вероника улыбнулась и отпила свой кофе из чашки.

- Фу, холодный.

- Меньше спать надо было,- усмехнулся Джеймс, откидываясь на спинку стула.

- Не лучшая ночь в моей жизни, скажу.

- Именно поэтому я никогда не пойду в ученые. Провести ночь, работая? Пфф.

- Кто, если не я?- усмехнулась она, закидывая ногу на ногу. Джеймс смотрел, не отрываясь, на нее, закусив губу. Она была права. Псевдоработников здесь было достаточно, и Джеймс это знал. А вот настоящие нужные работники… Неудивительно, что отец Джеймса держит ее рядом. Причина-то вовсе не в Эрике.

- Вероника, ты не спешишь ведь, как я вижу,- он лег грудью на стол и подпер руками голову, смотря на девушку.

Вероника посмотрела на наручные часы и дернула верхней губой.

- Нет, пока нет. Поговорить хочешь?

- Да, хочу,- Джеймс медленно оглядел всех, кто был рядом и кто занимался своими делами, и продолжил.- Расскажи мне про вакцину.

- Про вакцину?- Вероника подвинулась ближе к нему и недоумевающее посмотрела в его глаза.- Ты про что?

- Про «Этоний», - осклабившись, сказал он. Вероника, заметив эту улыбку, усмехнулась и покачала головой.

- Даже не буду спрашивать, как ты узнал. Черт возьми, ты удивителен,- Джеймс довольно улыбнулся и внимательно посмотрел ей в глаза.- И что тебе о ней рассказать? «Этоний» - это то, что я колю ему уже три месяца. Это поддерживает его жизнь.

- А как ты получила эту вакцину?

- Это, на самом деле, вышло случайно,- призналась она, немного улыбнувшись.- Я смешала вместе две вакцины. Действительно случайно. Вакцины и капельницы ни в коем случае нельзя смешивать. И получилось так, что санитарка вколола ему одну, а потом пришла я и, не заметив капельницу, сделала ему укол другой вакциной,- она пожала плечами.- И вдруг его состояние улучшилось. Все судорожно пытались понять, как это вышло. И только до меня вскоре дошло. Я составила формулу, отдала ее Лидлманну, и он сделал эту вакцину.

- Ничего себе случайность… - проговорил Джеймс.

- Да, я сама долгое время удивлялась этому. Твой отец, кстати, долго не хотел принимать это, мол, этого нет в программе. Но тот факт, что он шел на поправку, заставил меня вкалывать это ему секретно…

- Не боялась, что тебя поймают?

- Нет, знаешь,- она пожала плечами и покачала головой,- пусть меня бы поймали, но отрицать то, что ему больше не было больно, что его болезненный вид постепенно уходил и что пластина спокойно приживалась, благодаря вакцине, никто бы не стал. Только потом уже, когда мою работу поддержал Эрик и Лидлманн, мистер Кортвуд согласился принять это и включить в программу. И эта вакцина стала капельницей.

- Никогда бы не подумал, что ты способна на такое.

- Просто не было смысла тебе рассказывать.

- А сейчас есть?- удивился Джеймс, выпрямляя затекшие руки.

- Это ты мне скажи,- тише спросила она, уставившись в его серые глаза, которые Кортвуд сузил, не отрывая от девушки.

- Я спрашиваю тебя об этом, потому что мне интересно. В какой-то степени…

Вероника поджала губы и сложила свои тонкие руки на груди. Иногда все эти вопросы Джеймса казались ей чем-то большим, чем простым интересом. Хотелось бы верить, что он не зря интересуется всем этим, не зря втянул себя во всю эту отчасти непонятную суматоху.

- Так поэтому ты не спишь ночами?– внезапно спросил Джеймс, выпрямляя спину.- Потому что ты всегда с ним, там?

Вероника легонько кивнула и приоткрыла губы, вздохнув.

- Там полно санитарок. Но я доверяю только себе. Только я знаю, что сделать, если ему станет плохо или еще что-то. Но сегодня его палата опустеет. Все будут на конференции. Даже я отлучусь на час вечером.

Джеймс поднял на нее глаза и в непонятках уставился на нее. Он уже не мог отличить то, что она просто говорит, что думает, от того, что она говорит что-то, что натолкнет его на определенные мысли. Вот зачем она сейчас, спрашивается, уточнила про то, что сегодня в его палате не будет даже ЕЁ? Что она опустеет? Почему она сказала об этом Джеймсу, который ничего такого у нее не спрашивал?

- На самом деле, я весь день… все эти два дня думаю об этой операции, что будет сегодня, и мне даже не по себе.

- Боишься, что она пройдет неудачно?

- Не в этом дело,- отмахнулась она.- У нас лучшие специалисты. Она в любом случае пройдет удачно. Больше беспокоит то, что будет потом. Ведь это посерьезней той, что мы проводили до этого. Это уже сердце. Что, если она не приживется? Нужно искать более сильную вакцину, над чем я сейчас и работаю… Вот только у меня никаких идей. Абсолютно. И что, смотреть, как он умирает?- она подняла на Джеймса свои глаза, в которых впервые за долгий разговор мелькнуло что-то похожее на личную боль, и Джеймс замер. Вероника говорила так быстро, что Джеймс мог поклясться, у нее состояние похоже на то, что вчера было у Джеймса. Куча мыслей, сменяющих друг друга. Какие-то вопросы без ответов, и вся эта тупая безысходность.