- Почему бы тебе просто не отказаться от этого дела?

- Ох, Джеймс. Я? Отказаться? Это глупо и не по-взрослому. В каждом стаде овец, Джеймс, должен быть пастух.

Джеймс округлил глаза, и довольная ухмылка появилась на его лице.

- Мисс Брикс, мне нравится Ваша самооценка.

Вероника издала смешок и закрыла глаза.

- Нет, знаешь, Джим, просто я так думаю. Да, Эрик - замечательный хирург, твой отец и Ганс - гениальные ученые, но эта человечность есть только у меня. Не будь меня здесь, он бы давно умер,- она дернула головой, смотря куда-то вниз.- Именно осознание этого позволяет мне ставить себя на какое-то высокое место.

- Я уже представляю, что ты будешь кричать вслед, когда осознаешь, что это место - просто дно, и будешь увольняться отсюда,- усмехнулся Джеймс.

Вероника улыбнулась.

- Это было бы очень пафосно.

- Это правда жизни,- пожал плечами Джеймс и полез в карман. Вытащив пачку сигарет, он облегченно вздохнул, доставая сигарету и зажимая ее губами. О, это замечательное чувство. Затем он протянул пачку Веронике, и она тоже достала одну.

- Вообще, я верю в тебя Джеймс, просто, чтоб ты знал.

- Глупо верить в меня,- сказал он, немного закатывая глаза.– Что, если у меня не хватит сил?

- Ну,- протянула она, вставая,- никто не помешает тебе попросить помощи.

Вероника вдохнула в себя дым сигареты и закрыла глаза. Джеймс понял, что они сейчас, похоже, говорили на одном языке. Об одном и том же.

- Уходишь?

- Да, мне пора. Эти мгновения покоя были лучшими за два дня. Ты умеешь отвлекать, проговорила она, улыбаясь блондину. Джеймс поджал губы и чуть кивнул ей, будто говоря «обращайся». Вероника взяла в руки какой-то небольшой пакет, лежавший под столом, и, как всегда, свою черную папку и обошла Джеймса.

- Просто пойми меня правильно, ладно? Я про то, что я говорила раньше,- она еще раз взглянула на Джеймса, а он, задумавшись, поднял на нее глаза. Уже через мгновение она ушла, стуча каблуками по кафелю, и Джеймс остался сидеть в одиночестве. Каждый раз, затягиваясь сигаретой, он, как Вероника, прикрывал глаза и на секунду расслаблялся. Он так и не мог понять, что именно ему дал этот разговор с девушкой, но одно он знал точно. Докурив, он возьмет еще одну медленно убивающую его сигарету.

========== Глава 6 ==========

После обеда случилось то, чего Джеймс просто никак не мог ожидать. Все началось с того, что, когда он возвращался из кафетерия, на главной лестнице его окликнул Лейсли и сказал, что Джеймс должен пойти с ним. Он что-то нашел, и ему хотелось срочно показать это Джеймсу. Они снова спустились вниз, в архивы, где Лейсли повел его в самую глубину этого помещения. Там, у самой стены, противоположной входу, стояли широкие большие полки с какими-то непонятными ящиками и номерами.

- И что это?- пробормотал Джеймс, оглядывая эти огромные полки.

- Это личные вещи всех пациентов,- как-то бодро и вкрадчиво объяснил Лейсли, наблюдая за реакцией Джеймса, который даже приоткрыл губы и вскинул бровями, смотря на Эдриана.- Да,- кивнул Лейсли, обходя Джеймса и направляясь вдоль стены влево,- мне стало интересно, и я решил найти его вещи. Вот, смотри,- он указал рукой вверх, и Джеймс поднял голову на большую белую табличку,- «13 отделение». Здесь личные вещи всех пациентов, а во-о-от,- протянул Эдриан, садясь на корточки, как после сделал и Джеймс,- вот 366 палата. Ведь это та палата?

- Да,- хрипло ответил Джеймс, не веря, что Лейсли был способен на такие действия, которые были незаконными в данном случае,- да, это его палата.

Тогда Лейсли двумя руками достал с полки черный ящик с надписью «13.366» и поставил его на пол. Джеймс сел на колени рядом с Лейсли и протянул руки, чтобы открыть ящик. В этом ящике, казалось, не было ничего удивительного. Там была одежда - куртка, толстовка и джинсы - совсем как у обычных людей. Также Джеймс нашел наручные часы, которые остановились на отметке 2.40 am, и какой-то браслет из деревянных кубиков.

- У этого парня, что ли, вообще нет прошлого?- сказал Джеймс, перебирая вещи в поисках хоть какой-то зацепки.

- Нет, почему,- пробормотал Эдриан, беря в руки браслет и поднося к Джеймсу,- теперь ты знаешь, что его зовут Крис Ф.

Джеймс взял в руки браслет, на кубиках которого и правда было написано «Крис Ф.», и нахмурился.

- Значит, имя все-таки есть.

- Боже, Джим. Конечно, есть, он же здесь не с рождения… - Джеймс вопросительно посмотрел на Эдриана, и тот, двинув бровями, устало вздохнул.– Ну, судя по вещам,- как-то слишком очевидно сказал он, кивая на верхнюю одежду. Джеймса и правда это напрягло, ведь он вспомнил слова Вероники и отца о том, что они наблюдают его здесь с самого детства. А так, получалось, что он здесь не очень-то и давно.

На самом дне коробки Джеймс наткнулся на какой-то бланк, больше похожий на анкету. На нем был написан какой-то телефон, чья-то подпись, а внизу был дан адрес: «Великобритания, Блэкберн, Marylebone 5/9 Детский дом №3». Джеймс провел кончиком языка по зубам.

- Так значит, он из детского дома…

- А ты думал, родители бы отдали своего ребенка сюда?- фыркнул Лейсли, складывая руки на груди.- Добровольно?

- Ну, если ребенок отсталый, знаешь ли. Разные бывают родители… - Джеймс посмотрел на Эдриана, приподняв одну бровь.- Меня бы точно отдали.

- Не говори глупостей,- Эдриан махнул рукой и прислонился спиной к полке.

- Черт, здесь даже возраст не указан, ничего вообще,- сказал Джеймс, осмотрев все содержимое ящика.

- Ну, так это же не личное дело,- проговорил Лейсли, закрывая ящик.- Слушай, я тут подумал, если это проект твоего отца и Ганса, то, может быть, стоит поискать информацию у них в делах?- он посмотрел на Джеймса, нахмурив лоб, и Кортвуд даже издал смешок, когда до него дошло.

- Ты, черт возьми, прав. Я тебе сегодня удивляюсь,- сказал он, вставая.

- Ты бы удивился мне больше, если бы подпустил меня к себе ближе,- сладко проговорил Лейсли, и Джеймс скрипнул зубами.

Эдриан повел его вглубь помещения, и Джеймс сбился со счету, сколько раз они завернули. Там, куда он его привел, был не очень большой стеллаж с папками, и Лейсли объяснил, что здесь собраны личные дела наиболее значимых сотрудников. Личные дела Кортвуда и Ганса занимали очень много места, и они разделились: Лейсли взял на себя отца Джеймса, а сам Джеймс взял Ганса.

- Я все не могу понять, почему ты это делаешь?- громко спросил Джеймс, чтобы Лейсли его услышал.

Лейсли пожал плечами, прекрасно зная, что Джеймс его не видит, и, поборов в себе лень, все же сказал:

- Я самый свободный работник здесь. Мне часто нечем заняться. А еще я ненавижу наше начальство… И всегда рад помочь тебе,- на последнюю фразу он надавил так, что Джеймс усмехнулся.- В общем-то, это все причины.

Джеймс перебирал руками папки с надписями «Проект», «Личное дело», «Анкета», «Свод за *** год», «Хронология операций», и это вскоре начало его утомлять. Папок было так много, и все они были однотипными, и Джеймс уже подумал, что здесь просто нереально что-то найти, а ведь если это такой важный проект, почему он никак не выделяется? Ведь он должен быть, наверное, в какой-то отдельной большой папке, или, может быть, он был так хорошо спрятан, чтобы никто, вроде Джеймса, его найти не мог?

Прошло где-то полчаса безрезультатных поисков, после чего Джеймс просто опустил руки на колени и запрокинул голову назад, разминая шею. Он слышал, как где-то неподалеку шелестели бумаги, и только было хотел спросить у Лейсли, не нашел ли он чего, как тот сам позвал Джеймса каким-то странным тоном, чему Джеймс даже удивился. Он медленно поднялся и, двигая плечами, разминая затекшую спину, обогнул один стеллаж, направившись в Эдриану. Сам Эдриан стоял напротив стеллажа, опустив руки, ничего не держа в них, и только и делал, что смотрел в одну точку, нахмурив лоб. Джеймс подошел к нему, смотря в его лицо, а когда Лейсли перевел глаза на Джеймса, а потом снова на полку, он посмотрел туда же, на причину такого удивления Эдриана. То, что увидел Джеймс, не поддавалось просто никакому объяснению. Среди черных папок, стоящих в ряд, Джеймс увидел надпись на одной из них: «Личное дело Джеймса Оливера Кортвуда», и у него ком встал в горле. Джеймс чувствовал, как от кончиков пальцев у него по рукам побежал холодок, и он ничего не мог с этим поделать. У него будто сердце замерло, а брови сами поползли вверх. Вся голова вмиг опустела, оставив только один вопрос: