- Ты не сможешь без меня, этот мир раздавит тебя, - говорил ему Ленц, когда ему в очередной раз удавалось остановить Джеймса у самой двери.

И Джеймс чувствовал, как прутья клетки, в которую посадил его Ленц, сжимаются все больше и больше. Он давил на него всем: словами, действиями, объятиями, поцелуями. И как бы холоден ни был Джеймс, каким бы равнодушным он иногда ни казался, он не мог отказать ему ни в поцелуе, ни в разговоре, ни в сексе. И просыпаясь каждое утро, Джеймс снова и снова понимал, что позволил ему лишнего. Казалось бы… сильный, ироничный, ни о ком не заботящийся Джеймс. Почему он вел себя так перед Делайтом? Что он делал такого, что стена между Джеймсом и человеком ломалась? Джеймс и по сей день не может найти ответа. Это была зависимость на моральном уровне, в доме его никто физически насильно не удерживал, но слова… порой их сила может быть в разы больше. Джеймс не мог справиться с этим, потому что не хотел рисковать. Он боялся одиночества, непонимания, депрессии, это угнетало его. Пока в один прекрасный день он не понял, что если останется здесь, то будет раздавлен не миром, а Ленцом с его упертостью, улыбками и убеждениями, что без него все будет не так. И он уже не остановился у двери, а ушел. И Ленц знал, что он не вернется, но все равно продолжал надеяться, ведь Джеймс не может без него.

«Этот мир раздавит тебя», - проносилось в голове у Джеймса сейчас.

Сейчас, когда он снова вспомнил все те месяцы, что провел с Ленцом, он чувствовал себя как-то странно. Он узнал, что есть жизнь и вне дома Ленца с ним самим, с его словами и прикосновениями. Он узнал, что без него можно жить, и клетка разрушилась, как только он вышел из его дома, не оглядываясь. Скучал ли он по Ленцу? Иногда. В самых трудных моментах жизни скучал, он был уверен, что с ним все было бы не так. Но в голове что-то определенно разрушилось. Какие-то убеждения. Мир его не раздавил. Или он просто не успел этого сделать, потому что через два месяца он встретил Эвана, который совсем внезапно и стал этим миром. Джеймсу нужен был человек, Джеймс присвоил себе человека. Тогда ему было абсолютно плевать, кто это будет, какого пола и как он будет выглядеть. Главное, чтобы он остался с Джеймсом и терпел его. Терпел каждый день.

- У тебя хорошо получается меня терпеть, - прошептал Джеймс, глядя Эвану в лицо, которое было закрыто ровно лежащими волосами. Джеймс протянул руку и медленно убрал с его лица волосы, заправив их ему за ухо. - Наверно, потому что ты меня любишь.

Странная случайность. Джеймс похищает человека, надеясь удерживать его с собой, а в итоге сам попадает под его власть, получая полную взаимность. Всего лишь случай? Жизнь - странная шутка, но он уже в этом убедился. Но Эван… Эван был не случайностью, потому что вся вселенная будто шла Джеймсу навстречу. Ему удалось без особого труда провести Эвана через всю лабораторию, оставшись незамеченными, их не могли найти сотни людей с полицией, его не заметили при проникновении в дом, Лейсли не собирался их сдавать, они чувствовали себя защищено. Разве это не были намеки на то, что они друг без друга просто не смогут? Огонь внутри Джеймса все еще горит, он никогда за эти два месяца не давал слабину и не погасал. Даже вчера, при этой глупой ссоре, когда он снова его обидел. Эван ведь что-то говорил ему про его поведение. Он говорил, что оно его обижает, и сам Джеймс сейчас понимает, что Эвану кажется, что Джеймс им пренебрегает. Это было неправдой, просто Джеймс себя странно вел иногда. Он не мог этого объяснить, он не мог нормально попросить прощения, потому что это выглядело как издевка. Ему хотелось просто открыть душу Эвану, и пусть он сам все поймет. И никогда больше не обижается.

Джеймс осмотрел его тело, спускаясь глазами к его слишком впалому животу и торчащим ребрам, казалось, он запросто мог пересчитать их пальцами. Его хотелось сжать. Это непреодолимое желание он вызывал у Джеймса всегда, но сейчас… его обнаженное, красивое, худое тело, которое сам Джеймс считал своим. На него невозможно было смотреть спокойно, и Джеймс просто улыбнулся своим мыслям, положив руку на его шею и погладив его щеку большим пальцем. Взгляд пошел дальше, опускаясь вниз, к рукам Эвана, на которых были синяки от ленточки, которой Джеймс их связал вчера. Может, он переборщил, но синяки смотрелись красиво в сочетании с его худыми белыми руками. Руки у Эвана были аристократичными, несмотря на всю его совсем не благородную историю с приютом, грабежами, ночной жизнью и даже наркотиками. Да, он был из самых низов, но руки… его руки были прекрасны, Джеймс свои руки считал не такими красивыми и утонченными, как его. И это было вовсе не из-за их худобы или болезни, отнимающей у кожи ее естественный оттенок. Просто они были такими сами по себе. С тонкими запястьями и длинными пальцами. С аккуратными ногтями и мягкой кожей. Джеймс опустил руку и взял руку Эвана в свою, переплетая пальцы и медленно сжимая, будто хотя сдавить ее, что есть мочи, лишь бы не отпускать никогда.

Эван вдруг дернулся и подтянул к себе руку, но пальцы запутались в пальцах Джеймса, и вырвать ее из его хватки у него не получилось. Джеймс поднял на него глаза, заметив, что тот проснулся и сонно, непонимающе смотрит на Джеймса, медленно моргая. Джеймс сжал его руку крепче, теперь уже не боясь его разбудить, и подтянул ее к себе, положив на уровне своего лица. Когда Эван отошел от дремы и глаза его смогли сфокусироваться на Джеймсе, когда он почувствовал, что его руку что-то очень приятно греет, в то время как по телу прошелся ветерок из окна, он улыбнулся, чуть сузив глаза. Джеймс осмотрел его лицо, будто любуясь им, и, глубоко вздохнув, произнес:

- Прости меня за то, что произошло. За то, что обидел, - он сказал это серьезно, убрав из голоса всю иронию и те странные нотки, на которые Эван тоже подсознательно обижался. Он произнес это на выдохе, с реальным сожалением, тихо, почти прошептав. И Эван перестал улыбаться, медленно опустив уголки рта и переведя глаза на свою руку, которая была зажата между пальцев Джеймса.

- Я уже не обижаюсь. Ты же уже извинился. Да я и сам простил, а тот мой срыв… Я же люблю тебя, поэтому и было обидно. Как-то… по-особенному обидно, - прошептал Эван, закрыв глаза, но Джеймс видел, что ресницы его дрожали.

- Я не знаю, что тогда случилось. Но… ты же знаешь, что это ничего не значит? Это Ленц, он не упустил бы возможность, моя вина в том, что я поддался.

Эван медленно кивнул, легко и совсем чуть-чуть растянув уголки рта в нежной улыбке, все еще не открывая своих глаз. Джеймс привстал на локте, теперь смотря на него сверху вниз и разглядывая его как-то напряженно, выжидающе.

- Только не считай его теперь врагом, он сделал это не назло тебе, - твердо сказал Джеймс, и Эвану пришлось открыть глаза, чувствуя на себе его выжидающий сканирующий взгляд. Он поднял глаза на Джеймса и внимательно осмотрел его лицо, вздохнув.

- Я не считаю. Я понимаю его, - также легко произнес он, отчего Джеймс даже немного удивился, - представляю, какого ему. Видеть тебя каждый день с другим, не имея возможности что-либо сделать с тобой.

- Может, возможности он и не имеет, но все равно изрядно ищет ее постоянно, - сказал Джеймс, закатив глаза и сев на кровати, поправляя задравшийся свитер. - Я рад, что ты смог понять. Но все равно, увидеть тебя хотя бы раз в жизни ревнующим я просто был обязан, - голос Джеймса резко скатился вниз, и фраза оборвалась утробным и каким-то зловещим смехом.

Эва закатил глаза и перевернулся на бок, беря рукой одеяло и подтаскивая к себе, укрываясь и отмечая, что точно не мог раскрыться сам ночью.

- Ужасная ссора, - поморщившись, вполголоса проговорил Эван, вспомнив все свои эмоции, что настигли его вчера, чувствуя, как Джеймс встал с кровати.

- Мне больше запомнилось, как мы мирились, - снова таким же ироничным , но довольным тоном проговорил Джеймс, потянувшись.

Эван ухмыльнулся, но Джеймс этого не увидел. Он, вообще, как только повернулся к нему, увидел только его затылок, выглядывающий из-под одеяла. Джеймс принялся натягивать на себя джинсы, попутно глянув в окно, сквозь шторы замечая, что за окном действительно идет дождь.