- Скорее, пятно! - сдавленно крикнул Лейсли Джеймсу, который округлил глаза и приоткрыл губы, выгнув одну бровь, не понимая, что именно хотел сделать Эдриан. А Лейсли тем временем уложил Эвана спиной к себе на колени и обхватил его поперек груди, крепко сжав ее. Эван все продолжал вырываться, выгибаясь и что-то сдавленно пытаясь выкрикнуть.

- Отпусти! - только и смог расслышать Эрик, который в шоке на это все смотрел.

- Скорее, Джеймс! - кинул Лейсли, взглянув на Джеймса. Тот не отрывал взгляда от Эвана, колеблясь. Вероника сориентировалась быстрее, подбежав к Эвану и сев перед ним на колени. Джеймс просто наблюдал за тем, как она задрала ему свитер почти до груди и схватила его за джинсы, расстегнув только одну пуговицу. Эван стал вырываться только сильнее, а Джеймс только выгнул бровь, не очень понимая, что происходит. Вероника приспустила немного его джинсы и оголила его выпирающие кости. Эван замер, прикрыв глаза, а Лейсли многозначительно поднял глаза на Эрика; сладкая улыбка с его лица сползла.

- Смотри! - ткнув пальцем в родимое пятно, сказала Вероника, тоже взглянув на Эрика. Тот подошел ближе, в шоке опуская телефон и закрывая его, видимо, передумав уже куда-то звонить. Ноги его невольно подкосились, и он упал на колени перед лежащим Эваном, смотря на его небольшое родимое пятно на левой косточке. Глаза его не были полны шока или удивления, они были просто большими и задумчивыми, блестящими. Вероника отползла чуть дальше, отпустив джинсы Эвана, и принялась поправлять кофточку, которая задралась, параллельно слушая уставшее и сбившееся дыхание Лейсли. Тот уже перестал крепко сжимать Эвана, который, кажется, успокоился, открыв глаза и глядя на своего брата. Джеймс нервно кусал губу, а его руки уже машинально потянулись за сигаретой. Их перехватили руки Ленца, который тоже подошел к нему и покачал отрицательно головой.

- Да не может быть… - прошептал Эрик, подняв руку и медленно протянув ее к Эвану, дотронувшись холодными пальцами до его родимого пятна. - У меня такое же… и у матери, - сказал он, качнув головой и подняв глаза на Эвана, который перестал рыдать и просто смотрел на Эрика каким-то потерянным взглядом. - Ты – мой брат? - спросил спокойно он, уголки его губ нервно дрогнули.

- Да неужели, - простонал Лейсли, закатив глаза и падая спиной и головой назад на мраморный пол. Ленц усмехнулся, улыбнувшись, а Джеймс устало прикрыл глаза, все же достав сигарету. Вероника подползла на коленях к Эрику, положив руку ему на плечо и взглянув на его профиль.

- А теперь, когда ты успокоился, позволь мне все тебе объяснить.

***

- Тебе не холодно? - Эрик зашел на балкон, на котором, привалившись к перилам, стоял Эван. Его волосы несильно трепал ветер, а само лицо было видно, только когда он поворачивался на свет от гостиной, на улицу уже опустились сумерки.

- Нет, мне и так очень жарко, - произнес он, скрыв, что сердце его подскочило, когда Эрик встал рядом с ним.

- Температура?

- Который день, - Эван кивнул, подняв голову и посмотрев на деревья, которые затряслись от ветра. - Покурить вышел?

- Я не курю, - Эрик хмыкнул, шмыгнув носом. Эван чуть дернул бровями, усмехнувшись.

- Ну, хоть кто-то.

- Я тебя искал, - сказал Эрик, посмотрев на профиль Эвана. Тот тоже повернулся к нему, посмотрев на него сквозь волосы, упавшие на лицо.

- Ты не обязан со мной разговаривать только потому, что выяснилось, что я твой брат, - пожав плечами, сказал Эван.

- Но я хочу, почему нет? - Эрик качнул головой, чуть растянув уголки рта. Эван на него недоверчиво, но как-то благодарно посмотрел, вздохнув.

- Я хотел сказать, что после того как Вероника и Джеймс четыре часа насиловали мне мозг всей этой историей, я принял решение тебе помочь и стать главным ассистентом на операции, - Эван опустил голову, поставив предплечья на перила и скрестив пальцы.

- И ты не выдашь нас после этого? - неуверенно спросил он, облизнув губы.

- Нет, что-то… не хочется, - поморщившись, проговорил Эрик, тоже посмотрев вдаль. - Из-за этой всей истории я обижен и зол на отца. Я ничего этого не знал, он поступил слишком неправильно, чтобы оставаться на его стороне, - Эрик вздохнул, покачав головой. - Паршивая ситуация, если честно.

- Это уж точно, - Эван усмехнулся, кашлянув и схватившись рукой за грудь.

- Тебе слишком плохо, да? - Эрик взглянул на него с некой тревогой. Эван не хотел врать.

- Да, это ужасно. Поскорей бы все это прекратилось.

- В каком смысле?

- Мне плевать в каком. Это слишком больно, чтобы каждый день это выносить, - Эван прикрыл глаза и глубоко вздохнул, его начинало мутить.

- Прости меня, - Эрик нервно усмехнулся, отвернувшись и посмотрев вниз, на лужи, что образовались вокруг особняка.

- Ты не виноват, откуда тебе было знать? Вы там все были под руководством этих двух безумцев, так что…

- Мне даже не верится, что это мой отец, - твердо сказал Эрик, сжав зубы на паузе. - Как он так смог? Хотя… я, конечно, представляю как. Но… но он так уверенно врал насчет твоего состояния.

- А как так получилось? - спросил Эван, взглянув на Эрика. - Как получилось, что я твой брат, а ты не знал обо мне?

- Да он же не говорил мне никогда об этом. Сказал, что ребенка потеряли, - Эрик пожал плечами, прикрыв глаза, губы его дрогнули. - Мне было семь лет, когда мама забеременела. А отец был одержим идеей, что она ему изменяла. Я и сам видел ее с другим мужчиной, да и я общался после этого всего с ним. Он не такой уж и плохой, я никогда не винил его в том, что моя семья рушилась. У моего отца был не самый лучший характер, маме было сложно. А с тем мужчиной ей было хорошо, но она не признавалась отцу. А потом она забеременела, и она была так счастлива, она всегда хотела двоих детей. Отец ее не бросил, сказал рожать, хотя считал, что ребенок точно не его.

- Так я его сын или нет? - Эван нахмурил брови, повернувшись лицом в Эрику, тот вздохнул, облизнув губы.

- Нет, ты сын того мужчины, иначе отец не поступил бы так с тобой. Он был уверен, что ты не от него, наверное, провел экспертизу. Беременность у мамы протекала очень сложно, хуже, чем обычная беременность у обычных женщин. И роды были ужасно сложные, причем схватки начались на шестом месяце, а увезли ее в роддом рожать на седьмом, ты оказался недоношенным, - Эрик посмотрел на Эвана, в его глаза. - Мама умерла при родах, так и не узнав, жив ее ребенок или нет. Но отец сказал, что она потеряла ребенка, тем более он был недоношен. Маму похоронили, и на похоронах я видел того самого мужчину. На самом деле, он подошел ко мне и спросил про ребенка. Я сказал, что он мертв, а он заплакал. Мне было семь лет, но я никогда это не забуду.

Эван опустил взгляд и посмотрел себе под ноги, растерявшись. Грудь его почему-то сдавило. Не от боли, а какой-то обиды. Обиды от того, что у него был отец, что он плакал из-за того, что считал его мертвым. Что его, Эвана, совершенно незаконно отобрали у родителя, который, возможно, стал бы воспитывать его. Обида на то, что его мать умерла, хотя так ждала его.

- И меня отдали в приют? - спросил Эван дрогнувшим голосом.

- Сначала ты был там, в роддоме, ну, знаешь, в специальных палатах для нездоровых детей, - пояснил Эрик, еле проглотив ком, застрявший в горле. - Я смирился с тем, что мой брат умер, отец тоже делал вид, что ему все равно. Но на самом деле он все знал. Знал и не говорил. А потом появился штамп в документах о том, что ты умственно отсталый, и тебя просто упекли в этот долбанный приют, чтобы никто не забрал тебя. А дальше я знаю, что было, это уже не было секретом. Лаборатория наблюдала тебя все эти годы, растила тебя и подгоняла под свои стандарты, сделав из тебя проект. Хороший из отца стратег получился. Ребенок не его, значит, можно творить все, что угодно.

- А тот мужчина… он живой? Он не знает обо мне?

- Нет, не знает. Живет в Бирмингеме, как и я с отцом. Я с ним больше не общался, Эван, - Эрик покачал головой, поджав губы.