- Чем скорее ты это наденешь, тем скорее узнаешь.

Джеймс усмехнулся чему-то своему, наблюдая за тем, как ветер медленно раскачивает деревья. Дождь прекратился, но все небо застлали тучи, образовав единую, однородного серого цвета массу. Солнцу было не пробраться сквозь них, они были слишком плотные для его лучей, но слишком слабые для дождя. Февраль в этом году начался с капризной погоды.

- Я никогда таких вещей не носил, - признался Эван, застегивая рубашку.

- Никогда не поздно, - отозвался Джеймс, прикуривая и затягиваясь.

- Я даже не знаю, пойдет ли мне это, - снова неуверенно протянул Эван, вздохнув.

- Сейчас и увидим, - Джеймс обернулся к нему, выдохнув белый дым и посмотрев на спину Эвана, которую облегала белая рубашка, заправленная в черные брюки. Он стоял у зеркала, поправляя воротник и оценочно оглядывая себя. Джеймс подошел к нему, увидев, как он взял галстук и накинул на шею.

Эван издал какой-то тихий смешок и широко улыбнулся, оглянувшись на Джеймса.

- Я понятия не имею, как люди пользуются галстуками… - признался он, а Джеймс усмехнулся, на его лице застыла улыбка. Он подошел к нему и повернул его за плечи к себе, беря галстук двумя руками и зажимая сигарету губами. Эван сделал к нему шаг, встав почти вплотную, а Джеймс стал медленно завязывать галстук, внимательно на него смотря. Эван же не отрывал глаз от Джеймса. Такого красивого Джеймса, который выглядел прямо как Ленц Делайт, который постоянно носил такие наряды. Джеймс вдруг поднял медленно глаза, никак не ожидая встретиться взглядом с Эваном. Эван округлил свои глаза и приоткрыл губы, которые дрогнули в улыбке.

- Джеймс, ты так круто выглядишь, - сказал Эван так тихо, будто смущаясь, - ты похож на аристократа… хотя о чем я… ты и есть аристократ.

Эван отметил, что Джеймс изменился даже в поведении. Нельзя было сказать, в чем именно и как именно, но изменения тоже произошли. Он будто, надев костюм, стал на время каким-то другим человеком. Или же он просто стал собой, тем, кем был всегда. Своей другой стороной. Джеймс ухмыльнулся, выдохнув в сторону белый дым и подцепив пальцами лежащую на кровати жилетку. Он накинул ее на руки Эвана и подтянул ее до самых плеч, застегнув ее на три тонких металлических застежки, которые сразу же заблестели в зеркале.

- Посмотри… - сказал Джеймс, поднимая его подбородок и заставляя его смотреть в зеркало. - Ты ведь тоже на него похож.

Эван посмотрел на себя в зеркале, и брови его изумленно приподнялись. Ему… шло. На удивление даже Джеймса, который подумал, что ему, такому болезненному и худому, совершенно не пойдут костюмы. Нет, осанка у Эвана была просто идеальная, и жилетка только подчеркивала это, брюки красиво облегали длинные ноги, скрывая их болезненную худобу, то же было и с руками. Длинную шею красиво обрамлял стоячий воротник, на манжетах поблескивали запонки. Джеймс невольно улыбнулся, увидев его таким. Таким… прекрасным, совсем не болезненным и совершенно не выглядящим как человек без истории и рода. Можно было подумать, что Эван правда был аристократом. Без сомнений, именно так он и выглядел.

- Может, скажешь, куда мы идем? - со смешком спросил Эван, идя с Джеймсом по темному и длинному коридору особняка. Он невольно опускал глаза все время, чтобы посмотреть на походку Джеймса. Такую уверенную, твердую, какая и должна быть у человека таких кругов. Джеймс поправил свой галстук, не переставая чему-то слабо ухмыляться.

- О, тут недалеко, - заверил Джеймс, все время держа голову прямо и чуть приподнято, смотря вперед как бы свысока. Эван вдруг странно занервничал, засунув руку в карман брюк и посмотрев вперед, где виднелся свет из холла и гостиной. Странно, обычно в холле редко горел свет.

- Хорошо… тогда хотя бы зачем это все? - любопытство Эвана не знало предела, Джеймс уже понял.

- Узнаешь, - тихо сказал Джеймс, взглянув на своего парня. - И где же только твоя память, Эван? Я несколько раз тебе об этом говорил, а ты все забываешь…

- О чем ты мне говорил? - Эван спохватился, округлив глаза и пристально смотря на профиль Джеймса, который улыбался, словно кот, хитро и тягуче. Они завернули к холлу, и Джеймс сбавил шаг, теперь идя к гостиной неторопливой походкой. - Это что… музыка? - Эван нахмурился, посмотрев вперед, готовый поклясться, что слышит отдаленно тихую и плавную музыку. Сердце его забилось, а внутри все разрывало от интереса и каких-то загадок. Джеймс усмехнулся.

- Какое сегодня число? - спросил он, глядя Эвану в затылок. Тот сдвинул брови, все еще слыша эту музыку.

- Первое февраля?..

- Второе, - тихо поправил Джеймс.

- Второе… - пролепетал Эван, заворожено глядя на свет, льющийся из гостиной. Джеймс обогнал его и зашел в гостиную раньше, остановившись у арки и развернувшись к парню.

- Да… а что должно было быть второго числа? - интригующе спросил он, убирая одну руку за спину и еще больше выпрямляя осанку, поднимая голову вверх. Эван подошел к нему, слабо улыбаясь и непонимающе глядя в глаза. Теперь его взгляду открылась весь зал.

- Мой… день рождения, - сказал Эван, внезапно вспомнив. Но он не успел удивиться тому факту, что забыл про собственный день рождения, его намного больше удивило совсем другое.

Его поразила гостиная, которой… не было. От нее не осталось ничего того, что помнил Эван. Будто бы это была совсем другая комната. Комната без ковров, с мраморным блестящим полом, который переливался из-за люстры, такой большой и свисающей вниз огромной каплей, озаряющей весь зал янтарным светом. Бордовые шторы были задернуты и подвязаны черными лентами, по углам стояли огромные вазы с какими-то разноцветными цветами; цветами было украшено и белое пианино, и зеркала, что внезапно здесь появились. На самом деле они всегда здесь были, просто прислуга по просьбе Ленца занавешивала их тканью, он считал, что они здесь ни к чему. Но сейчас они так прекрасно вписывались в эту атмосферу. Белая и заставленная дорогой мебелью гостиная вдруг стала просторной и пустой золотой комнатой, которая сверкала и блистала, которая внезапно оказалась будто в несколько раз больше и выше. Сверкающий пол, по которому разносился звон каблуков туфель, был таким чистым и блестящим, что в его отражении можно было видеть всех тех людей, что здесь собрались.

У Эвана отвисла челюсть. Здесь были все те, кого он знал, с кем провел бок о бок все эти дни, но… но их здесь не было. Вместо них были совершенно другие люди, одетые в дорогие костюмы и разошедшиеся по всему залу, держа в руках бокалы и разговаривая между собой, будто бы ведя светскую беседу и абсолютно ничего не замечая.

- Боже… - протянул Эван в полном шоке, когда увидел Криса, одетого в смокинг и красиво причесанного, стоящего рядом с… Лейсли? Это точно был Эдриан Лейсли? Тот самый сладко-приторный парень с противным голосом и суженными глазами? Сейчас он был сам на себя не похож в этом белом костюме и с зализанными назад волосами. Он высоко держал голову и улыбался, разговаривая с Крисом. Но улыбался не сладко и не капая сиропом, а легко, прохладно, как улыбался обычно Ленц Делайт, который стоял неподалеку и пил что-то из своего бокала. Эвану всегда казалось, что Делайту более аристократично выглядеть просто невозможно. Он ошибался. Шикарная прическа, шикарные блестящие туфли, приталенный черный пиджак с бабочкой, блестящие перстни на руках, и этот высокомерный, но ласковый взгляд…

У Эвана глаза разбегались. Он медленно перевел взгляд на окно, у которого стояли Джулиан и Роуз. И Эвану просто захотелось вскрикнуть от всего того удивления и непонимания, что происходили в его душе. Но вместо этого он только широко улыбался, видя и их тоже одетыми так же, как и остальные, в индивидуально подобранные наряды с красивыми прическами. Джулиан тоже внезапно стал аристократом из обычного парня, изучающего медицину. Его низкий рост будто бы немного увеличился, ноги стали длиннее, а ровная осанка красиво переходила в узкую талию. Он обернулся и одарил Эвана уже не таким чересчур милым взглядом, его взгляд был благородным и снисходительным, как и у самого Роуза, у которого этот взгляд был всегда. Вероника наконец-то повернулась, все это время стоя спиной к главному гостю этого торжества. Она отвела руку, на которой была надета перчатка, в сторону, зажимая пальцами бокал, и сделала легкий реверанс, нагнув голову и улыбнувшись. Эвану сперло дыхание от ее вида. Какая же она была потрясающая. Джинсы и легкие кофточки сменило длинное и облегающее платье в пол без бретелек, держащееся на красиво подчеркнутой груди. Все платье было светло-сиреневого оттенка, но оно было украшено тяжелыми и темно-лиловыми и сиреневыми блестками размером одна с монету. Ее платье переливалось, отражая янтарный свет, и слепило глаза. Она будто бы вся светилась. Блестела и большая серебряная заколка на ее волосах. Сами ее длинные и прямые рыжие волосы были распущенны и разделены на две половины. Одна лежала на ее открытой спине, а вторая спускалась по ключице к груди и животу. Заколка убирала волосы с этой стороны от лица, открывая ее ухо, в котором также поблескивала маленькая сережка. Эрик стоял рядом с ней, положив руку ей сзади на уровне талии и смотря на Эвана с легкой улыбкой на лице. Теперь он не был сыном безумного ученого и уставшим хирургом. Теперь он был настоящим парнем из высших кругов, приглашенным на какой-то светский прием. Он был без пиджака, но его рубашка была в черных узорах, а швы на ней были украшены черным гипюром. Вместо галстука на нем была тонкая двойная лента, закрепленная позолоченным маленьким держателем. Куда делись все те люди, которых знал Эван, он понятия не имел.