- Оу, чего так грубо? Я всего лишь поздоровался, - протянул Эдриан, чуть склонив голову набок и сложив руки на груди.- Хотя мне так нравится твоя дерзость, Джим…

- Вот черт. Достали твои шутки, - Джеймс закатил глаза и вздрогнул, чтобы хоть визуально смыть с себя этот липкий взгляд Лейсли.

- Да кто шутит? Я не шучу,- со смешком выдал Эдриан, практически всегда веселясь, наблюдая за этой реакцией Джеймса. Этот парень не умел расслабляться и не принимать все всерьез.

- Неважно,- отрезал Джеймс, посмотрев на остальных людей, стоящих у стола.- Я из 13 отделения, мне сказали, вы должны передать мне что-то…

- Они прислали тебя?

- Его?

- Почему тебя, ты совсем ребенок еще?

- Да ладно, что, не унесет, что ли?

Они начали переговариваться и спорить; как понял Джеймс, ему не очень-то хотят отдавать эту лампу, потому что ему здесь не слишком доверяют. Его это так достало, что он хотел было развернуться и уйти, наплевав на это все, если бы не вспомнил, что ему просто позарез нужно в 13 отделение. Любыми способами и путями. Эдриан, как и Джеймс, стоял пару минут и слушал все эти бессмысленные споры, после чего развернулся к лаборантам и сказал:

- Ла-адно вам, вы хотите, чтобы они сюда прислали целую ораву врачей? Отдайте ее ему и поскорее покончим хотя бы с частью работы,- все на мгновение замолчали и стали переглядываться с Лейсли, который тяжело вздохнул, дернув плечами.- Ну, если хотите, ее понесет кто-то из вас, мне в принципе все равно…

Такая перспектива никому не понравилась, поэтому лаборанты сразу оживились, а один из них пошел в другую комнату, что находилась рядом. Эдриан развернулся обратно к поджавшему губы Джеймсу и сладко ему улыбнулся, отчего у Кортвуда встал ком в горле. Через полминуты из комнаты вышел врач, неся в двух руках приличного размера лампу с большими вытянутыми лампочками на длинной подставке. Врач отдал эту лампу ему, аккуратно придерживая, чтобы она не упала. Джеймс почувствовал, какая она тяжелая, и даже поморщился, что заметил Эдриан.

- Хочешь, я тебе помогу? - ухмыльнувшись, спросил он, смотря на Джеймса.- Ты только попроси.

- Обойдусь без твоей помощи,- буркнул Джеймс, разворачиваясь.

- Ты подумай. Я каждую ночь свободен,- прошептал Лейсли ему так, чтобы остальные лаборанты не услышали, а у Джеймса пошли неприятные мурашки, и он поджал губы, лишь бы не сказать ему чего и побыстрее уйти оттуда.

Лейсли смотрел ему вслед до тех пор, пока тот не скрылся, поднявшись по лестнице. Он знал его с самого детства, и с самого детства Эдриан Джеймсу не очень-то нравился. Точнее, открытой такой неприязни там не было, просто Кортвуда бесили его шутки, которые он считал тупыми. А Лейсли, как только Джеймсу стукнуло шестнадцать, просто всеми способами пытался безнадежно затащить его в постель, и на прошлое Рождество ему это почти удалось. Тогда Джеймс слишком много выпил, как и остальные, кто решил тогда праздновать с ними, и он даже согласился уйти с Эдрианом «прогуляться», и у них бы все было, если бы не Ник, которого они встретили по пути и который был самым трезвым в корпусе. Он просто сказал, что ни в коем случае не позволит ему уйти с Джеймсом. Джеймс еще долго благодарил за это Ника, но Лейсли при каждом удобном случае припоминал это ему и издевался. Сам Джеймс, может, и считал Эдриана симпатичным, но ничего, кроме отвращения из-за своей слащавости, он не вызывал, поэтому от одной мысли о перепихоне с ним становилось не по себе.

Джеймс довольно быстро добрался до 13 отделения. По пути он встретил множество людей, провожающих его взглядом и явно не понимающих, что и куда он несет. Пару раз он останавливался, потому что становилось невыносимо тяжело, но почти сразу переводил дыхание и снова шел. Особенно трудно давались лестницы, потому что путь ему лежал только вверх.

То, что творилось в 13 отделении, не оправдало его ожиданий. По словам миссис Флинт, здесь должен был твориться хаос, но здесь было довольно тихо, и людей в коридорах было очень мало. Джеймс невольно поймал себя на мысли о том, что он сам в какой-то степени помогает им провести эту операцию. Уместным было бы сейчас спустить эту лампу с лестницы и просто уйти, но тогда бы досталось ни в чем не виновной миссис Флинт. Вот если бы за него ручался Лейсли…

Дверь в 366 палату была открыта, как вчера. Джеймс почувствовал твердое желание туда не заходить, поэтому остановился у этой двери и прислушался. Голосов было очень много, и они все были с разных углов палаты. Среди них он узнал и голос Вероники, и голос Лидлманна, а спустя некоторое время голос Эрика, который был очень недовольным. Еще были какие-то посторонние звуки, которые мешали ему слышать, о чем они говорят, и еще слышен был пищащий звук кардиограммы. Джеймс медленно и неохотно вздохнул, что больше походило даже на зевание, и прошел за дверь, в кабинет. Палата была освещена маленькими, подобными той, что держал Джеймс, лампами, поэтому в ней было не так темно, как в коридорах. И он увидел их всех. Их было намного больше, чем он слышал. Да, палата была большая, но в сравнении с тем, сколько здесь было людей…

- Весело тут у вас… - проговорил он, привлекая к себе всеобщее внимание. Но, вопреки его ожиданиям, к нему обернулись все те, кого он не знал. Какие-то совсем старые врачи и санитарки, они уставились на него, а одна женщина даже сняла очки и, видно, готовила фразу, с которой она его выпроводит отсюда.

- Кортвуд?– это был профессор Лидлманн, он подошел к нему и снял перчатки.- Ох, вот и она,- он оглядел лампу и, надев очки, которые были у него в верхнем боковом кармане халата, оглядел ее еще раз.- Все в порядке, продолжайте заниматься своими делами, я разберусь. Давай ее сюда, Джеймс,- проговорил он, ведя его дальше в палату, к больничной койке. У этой койки стояла огромная тумба со всякими приборами. Лидлманн позвал какого-то паренька, и они вместе переставили приборы на соседнюю, такую же большую тумбу.- Вероника,- кинул он в сторону.- Вероника, сверь еще раз показания,- более четко сказал он.

- Да, сейчас,- послышался знакомый голос где-то сзади.

- Трубенс, нужно еще морфия Вероника, покажи все показания потом мне.

- Еще раз?

- Да, Вероника, да!- раздраженно сказал Лидлманн, убирая последний прибор.

- Да, конечно,- таким же тоном сказала Вероника, и Джеймс услышал быстрый стук каблуков.

- Давай-давай,- Лидлманн поманил рукой к тумбе, и Джеймс, подойдя, просто взвалил эту лампу на нее, потирая уставшие руки. Лидлманн принялся регулировать ее, то поднимая, то опуская саму лампу, то и дело глядя на койку.- Джим, подойди,- Джеймс смешно подошел ближе к профессору, и тот взял его руку в свою.- Ты ведь свободен сейчас, да? Вот, держи так,- не дожидаясь ответа, он прислонил руку Джеймса к вытянутому основанию лампы и заставил зажать его рукой. Затем он взял его другую руку и приложил к ее верхнему основанию, заставляя надавить на нее и немного согнуть.- Вот, так и держи, ладно?

- Мне? Держать?

- Нам нужны зажимы, чтобы она правильно стояла. Пожалуйста, постой так совсем недолго, я сейчас пошлю людей за ними…

- А что, других добровольцев нет?

- А ты, что, у нас занятой такой? Много дел? Стой, тебе говорят, и стой тут,- сзади послышался противный голос, от которого у Джеймса в прямом смысле разболелась голова. Он обернулся и увидел Литошу Хэлмси, которая была в своем синем халате и с очками в руках.

- Господи, а вы тут зачем вообще?- недоуменно спросил он, сдерживая все желание съязвить внутри.

- Твой мозг никогда не поймет этого, просто делай, что говорят,- огрызнулась она и пошла в противоположную от него сторону, к стоящему там парню.

Джеймс еле сдержался, чтобы ничего ей не сказать, сжав челюсть и медленно закрыв и открыв глаза. Он не понимал, зачем быть НАСТОЛЬКО противной грымзой, даже при такой работе? Не умеешь сдерживать себя, так не работай психологом вообще, взрослый же человек все-таки. Кортвуд медленно обернулся и увидел сидящую на корточках, довольно уставшую Веронику, смотрящую в какое-то табло и записывающую что-то в свою черную папку. Рядом стоял Лидлманн и что-то поспешно ей объяснял, а только что из лаборантской вышел Эрик с какими-то железными приборами и какой-то папкой в руках.