- Эрик,- позвал Джеймс, и тот, обернувшись, пригляделся, будто не веря своим глазам.

- Кортвуд? Что ты здесь…- он прервался, посмотрев на лампу, и морщинки на его лбу разгладились.- Боже, да будет свет…

- Я не знаю, сколько здесь проторчу, так что ты не мог бы уделить мне минуту?

- Джеймс, нет, не смогу сейчас. Нужно операцию начинать…- он оглянулся в поисках кого-то, медленно подходя к Джеймсу.

- Что? Сейчас? - удивленно спросил Джеймс, и внутри у него все сжалось от безысходности.

«Черт возьми».

- Да, а когда? И так график на час сдвинули… Где, где, черт возьми, Иствуд? Кто-нибудь видел Иствуда?! - крикнул он людям, находящимся здесь, и некоторые из них пожали плечами.- Черт!

- Сейчас придет, спокойно, Эрик, - мягким голосом сказал Лидлманн. Джеймс глубоко вздохнул, устав от этой суеты, и посмотрел на яркую лампу, которая, казалось, одна могла освещать всю палату. Эрик Ганс обошел Джеймса и положил открытую папку прямо перед ним на тумбу, и сам ушел в дальний конец комнаты, к раковинам. Взгляд Джеймса невольно упал на эту папку, и он принялся читать то, что там написано. «Проект «08139». «Вживление пластины в сердце». Дата: 7 декабря. Ответственные: Джордж Ганс, Оливер Кортвуд. Главный хирург: Люк Иствуд. Главный ассистент: Эрик Ганс. Ответственный за проведение операции: Адам Лидлманн. Ответственный за информацию: Вероника Брикс»… Дальше этой строчки Джеймс прочесть не мог. Пальцы у него похолодели, а глаза сами сузились, пока он просто стоял и смотрел на эту строчку. «Вероника Брикс». Постепенно начав соображать, Джеймс обернулся в поисках Вероники, но в палате ее не было. «Твою мать…» - подумал он, поджав белые губы и нахмурив лоб от злости. Его начинала бесить эта ситуация, и эти секреты, и эта обстановка в комнате, и эти люди. И руки у него уже затекли, ему хотелось уйти, тем более он видел, что атмосфера накалялась, и это ему не нравилось.

Джеймс закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь избавится от этого гула в голове. Открыв глаза, он посмотрел вниз, на больничную койку, и поймал себя на мысли, что до этого он даже не обратил внимания на того, кто там лежал. На этого парня. А он не спал и даже еще не был под наркозом. Он лежал с открытыми глазами. Такими пустыми и потерянными глазами, которые были красными. Красными отчего? Джеймс пригляделся. Слезы? Вроде нет… Его грудь то поднималась, то опускалась, и, когда она опускалась, ключицы и косточки на плечах выпирали еще больше. Его волосы были убраны с лица, что открывало его небольшой лоб и прямые, светлые, аккуратные брови. Джеймс перевел взгляд на его руки, в которых было не меньше чем пять иголок в каждой, а затем посмотрел на эти зажимы, и, черт возьми, зачем эти зажимы? Куда он убежит? Джеймс не был уверен в том, что он вообще сможет встать с койки, если судить по выражению лица и глазам. Слева что-то звякнуло, и Джеймс и этот парень одновременно повернули головы влево, чтобы увидеть, что это. Оказалось, это какая-то женщина раскладывала приборы и всякие скальпели на железный поднос. Она протирала каждый прибор салфеткой и вертела его в руках; Кортвуду даже стало не по себе.

- Что…- Джеймс услышал не сразу, он сначала и не понял и подумал, что ему послышалось.

- Что они хотят сделать? - более отчетливо услышал Джеймс и замер. Он посмотрел вниз, на койку, где лежал этот парень. Голос его был таким тихим и слабым, будто уставшим. Было такое ощущение, что ему было очень больно говорить. Джеймс сдвинул брови, уставившись на него. Этот парень смотрел прямо на него, в глаза Джеймса, и этот взгляд пронизывал его до костей. И стало так неприятно, но Джеймс не мог отвести глаз. Он просто не понимал, что сейчас происходило.

- Я… я не… - Джеймс не знал, что сказать и нужно ли говорить вообще. Он вцепился в эту лампу и только и смог, что покачать головой. Парень закрыл едва приоткрытые губы и нервно, будто через силу сглотнул, повернув голову обратно, на эту женщину с приборами. В этот момент она подняла на свет такой жуткий, как показалось Джеймсу, прибор: это будто бы был нож, но с множеством рубцов, и он был таким толстым, что Джеймс так и не сообразил, что бы это могло быть. Но это что-то явно не очень понравилось этому парню, и он издал такой звук, походящий на приглушенный стон. Джеймс покосился обратно на него, тот лежал, закусив губу, а из глаз у него полились слезы. Джеймс приподнял брови, наблюдая за реакцией остальных, но они будто и не заметили этого, занимаясь своими делами.

- Черт…- застонал парень ломающимся от слез голосом.- Не надо… - Кортвуд видел, как зафиксированные руки начали сжиматься в кулаки и сразу же разжиматься.

Джеймс наблюдал за этим, как охреневший от жизни человек. Он услышал, как кардиограмма учащает свои сигналы и как на это среагировали врачи. И он увидел, как к нему подходит какой-то врач и делает ему в вену какой-то укол, отчего парень стонет еще громче. Он видел, как к нему подошла Литоша и принялась говорить ему что-то, что именно - Джеймс уже не слышал и даже не хотел слышать. Он скептически оглядел всех врачей и, закусив губу, отпустил лампу, отчего она повисла и перестала светить так ярко, как светила. Все обернулись, а Джеймс все смотрел на папку, лежащую перед ним.

- Прошу внимания, все переносится, все переносится на завтра. Внимание, - послышался сзади голос Иствуда.

- Как на завтра?- раздраженный голос Лидлманна пронесся где-то над ухом Джеймса.

- Да, приказ Ганса. Они думают, что что-то может пойти не так из-за света… - Джеймс слышал, как всхлипы «подопытного» становятся все тише, и перевел взгляд на него. Он все еще лежал с открытыми глазами, смотря куда-то вверх, в них все еще были слезы, но он будто не давал им спуститься.- Завтра в 19:00. Всем быть здесь.

- Почему так поздно?

- Завтра собеседование целый день, к нам снова приедут из ассоциации ученых. Они будут присутствовать на операции. Свет обещали дать вечером, так что конференция по поводу этого будет в 20:30, и давай без опозданий, как вчера?

- Сворачиваем все,- скомандовал Эрик, выключив пару ламп, и, подойдя к Джеймсу, взял свою папку. В одно мгновение все мигом убрали все, что достали, гул стал еще сильнее. Огромную лампу, что принес Джеймс, поставили на пол, а половина людей уже ушли. И палата снова опустела. И в ней остались Лидлманн с Вероникой и Эрик с тремя мужчинами санитарами. И Джеймс, спокойно наблюдавший за тем, как в одно мгновение этому парню продлили жизнь на еще один день.

========== Глава 4 ==========

Джеймс час с лишним прождал, сидя на одной из ступенек лестницы у входа в 13 отделение и куря свои никогда не заканчивающиеся сигареты. Голова жутко разболелась, а глаза пару раз закрывались так, что он бы мог заснуть прямо здесь. Тем более свет так и не дали, поэтому давящая темнота так и манила поспать. Джеймс ненавидел такое состояние, когда недоспал, и когда болела голова, и когда каждый раз, вставая, начинал шататься и руки дрожали. И теперь его было не отличить от одного из множества «подопытных кроликов» этой больницы. Джеймс провожал взглядом иногда проходивших мимо врачей, которые обходили его, как какой-то предмет, стоявший у них на пути. Один раз он столкнулся с Эриком, выходящим из отделения, и тот, вспомнив, что Джеймс хотел с ним поговорить, подошел к нему. Но Джеймс отмахнулся, сказав, что уже забыл то, ради чего он искал Ганса. Эрик выглядел не лучше. Он был довольно уставшим и замученным, но по глазам Джеймс видел, что напряжение, стоявшее у него на лице в палате, куда-то исчезло и он снова начал улыбаться и дарить всем свои обаятельные улыбки.

- Ты плохо выглядишь, Джеймс,- заботливым голосом сказал он, приятно улыбаясь. - Тебе бы поспать, что ли…

- Я не хочу,- пробормотал Джеймс, даже не глядя на Ганса.

- Я видел, кстати, твоего слугу сегодня утром…

- Он мне не слуга,- отрезал Джеймс, сжимая между пальцев сигарету.- Это был Ник.

- Хорошо,- кивнул Эрик, расстегнув свой халат на две пуговицы,- я видел Ника утром. Почему ты не с ним?