— Вон ту часть, что болтается, я поставить не смог, — вздохнул Степан, вытирая пот со лба, и размазывая по нему чёрный след.

— Почему? — нахмурился я. — Не подходит?

— Да ну их к чёрту, — отмахнулся строитель. — Профиль выгнули заводчане неправильно. Брак, мать их за ногу! Даже если установлю, там зазор в палец останется. Любой сильный дождь, и здесь всё зальёт к едрени фени. А вам такое надо?

— Не надо, — согласился я, прикидывая, насколько это задержит переезд дракона. — Это можно решить?

Степан пожал плечами и развёл руками.

— Да как… Только профиль менять, — вздохнул он. — Снимать этот, везти обратно на оптовку, скандалить с менеджером, оформлять возврат и ждать новую деталь. День потеряем, не меньше. И доплатить будет нужно.

Я уже открыл рот, чтобы сказать, что найдём деньги, как вдруг…

КЛАЦ! — услышал я под под потолком.

Звонкий металлический щелчок эхом разнёсся по пустому ангару. Старый страховочный трос, который удерживал тяжёлую деталь, не выдержал. Он лопнул.

Тяжеленная железяка полетела вниз, рассекая воздух. И падала она прямо на нас. И на Степана, который охнул, пытаясь отойти, и на меня в том числе.

Такая тяжесть нас размажет по бетону.

Искорка спрятала мордочку под мою рубашку, барон Сверчанский тихо зашевелился, выглядывая из кармана.

Я огляделся, пошарил глазами вокруг. И понял, что Живчика, который мог бы спасти ситуацию рядом не было. Терьер остался в кабинете? Но он же выскочил следом!

И всё же я отправил ему команду. Особую, которой он раньше от меня не слышал.

Глава 6

Я уже готов был оттолкнуть опешившего Степана. Прекрасно понимая, что сам уйти из-под удара не успею.

Но это было и не нужно. Передо мной проявилось светлое пятно. А затем воздух в ангаре резко уплотнился.

Над головой хлопнула упругая волна, будто кто-то встряхивает покрывало. Тяжёлый элемент стальных жалюзи замедлился, вдруг потерял вес. Плавно, словно сухой осенний лист на ветру, закружился в невидимом потоке, а затем мягко и почти беззвучно опустился на бетонный пол перед нами со Степаном.

Я замер, не веря своим глазам. Степан, тяжело дыша, отошёл, затем вопросительно посмотрел на меня.

Я же показал в сторону белого комка. Рядом со стальным листом, победно виляя хвостом-вентилятором, сидел Живчик. Терьер отряхнулся, следом чихнул от поднявшейся пыли и вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая: «Ну как, я молодец?»

Я был удивлён. Опять. Это повторилось снова. Точно так же, как тогда, в этом же самом ангаре, когда щенок спас Темникова от падения с высоты трёхэтажного дома.

Но Живчика только что здесь не было! Я не видел его, и вот он тут как тут, машет хвостом.

Мысли лихорадочно закружились в моей голове. Я размышлял, глядя на довольную морду терьера, как же так вышло.

Можно, конечно, предположить, что у него после инициации формируется навык быстрого перемещения. Или какой-то идеальный оптический камуфляж, из-за которого я его не заметил. Но чёрт возьми, это же нереально! Нет такого у вихревых терьеров! Ни в этом времени, ни в будущем! И быть не может!

Мои мысли прервал Степан. Бородач наконец-то осознал, насколько близко он только что подошёл к знакомству с праотцами.

Строитель стянул с головы жёлтую каску, откидывая её в сторону. Вытер тыльной стороной ладони обильно выступивший холодный пот со лба. А затем выдал такую многоэтажную, виртуозную и анатомически точную тираду в адрес старых страховочных тросов, директора металлургического завода и самого сэра Исаака Ньютона, что даже я, ветеран арен, мысленно поаплодировал ему за красноречие.

Живчик на всякий случай спрятался за мою ногу, видимо, приняв часть ругательств на свой счёт.

— Фу-у-ух… твою ж налево, — наконец, выдохнул Степан, заканчивая свой монолог. Он присел на корточки перед упавшей деталью, достал из кармана комбинезона металлическую рулетку и деловито замерил неправильный край профиля.

— Так, Артур Викторович, — строитель выпрямился, доставая смартфон. — Считайте, что мы сегодня заново родились. И щенку вашему скажите спасибо. Я такого фокуса с воздухом отродясь не видел.

Степан нажал кнопку на рации, связываясь со своими знакомыми.

— Михалыч! Бросай варить! — бросил он в трубку. — Бери «Газель» и дуй на оптовку. Я тебе сейчас точные размеры скину.

Знакомый Семёна отошёл в сторону.

— А тебе говорю прямо щас! — бросил он. — Без этой исправленной фиговины не возвращайся. Заодно трос новый возьми с собой. Да, так надо… Потом расскажу.

Оставив строителя решать проблемы с логистикой, я наклонился, потрепал Живчика по холке, поднял на руки. Терьер от радости облизал мне всё лицо.

С этим щенком определённо было что-то не так. Что-то, выходящее далеко за рамки привычной мутации. А вот что именно надо понять.

Убедившись, что Степан сам справится с работой, я вернулся на плац. По пути замерил показатели Живчика, отпуская его. Уровень стресса чуть повышен. Семь с половиной процента. Обычно пять. Но это как раз и нормально. Он испугался за своего хозяина, вот и подскочил показатель. Надо будет поговорить с Полиной.

Добрался я до команды.

Белов, явно желая отыграться за прошлые танцы с эспандером, теперь гонял тандемы на выносливость. Проводники бегали челноком, пытаясь синхронизировать темп со своими питомцами. Получалось пока откровенно скверно.

Я стоял у кромки поля, наблюдая за процессом. В кармане куртки завозился барон Сверчанский, нехотя вылез, понимая, что я жду от него как всегда того, что выдают питомцы.

— Кхм-кхе… Значит так, командир. Докладываю обстановку по гарнизону, — деловито застрекотал сверчок, вылезая из кармана наполовину и рубя воздух лапками. — Дисциплина в рядах — сущий моветон! Солдаты мальца скисли. Желейная пехота грезит о дезертирстве в объятия жирного тройного бургера с сыром. А наша рыжая мадмуазель мечтает лишь об одном: забиться в окоп поглубже и дрыхнуть, ибо её, видите ли, недоспали! Никакой боевой выправки!

Я нахмурился, оценивая сбитое дыхание лисицы, посмотрел на тормозящую питомицу Кости.

— Но это ещё полбеды-с! — продолжал барон, азартно шевеля усами. — Вон ваш чешуйчатый бомбардир замыслил форменную диверсию! Всерьёз калибрует стволы, чтобы плюнуть кислотой прямо в физиономию нашему Артёму Сергеичу! Говорит, кучер из него никудышный. Я, конечно, против нарушения субординации, но посмотреть на этот фейерверк было бы зело любопытно!

— Соколова! Следи за уровнем стресса Бублика! — бросил я Лере, и та кивнула. — Не кивай. Делай, прямо сейчас!

— А вот ваш хрустальный франт вообще впал в девичью меланхолию-с, — презрительно фыркнул барон. — Ностальгирует по тыловой жизни. Никаких марш-бросков, только вспышки камер да элитный паштет на блюдечке. Тьфу, паркетный вояка! Таких изнеженных рекрутов надо сразу в обоз списывать!

— Спасибо за работу, барон, — я шагнул вперёд. — Артём Сергеич, стоп!

Белов недовольно взглянул на меня, свистнул в свисток. Тандемы остановились, жадно глотая воздух.

— Вы опять забыли про Сопряжение! — я обвёл команду строгим взглядом. — Ваши питомцы не сосредоточены на задаче. Смирнов. Желешка голодная, её Ядро не будет работать на пустой желудок.

— Я… я половину ей пайка выдал. Подумал, что в обед дополню, — пробормотал Костя, бледнея.

— Ты серьёзно? Знаешь, что бывает со слаймами, когда они голодают? — прожёг я его взглядом. — Они сбрасывают вес, теряют форму.

— Понял, ага, теряют форму, — эхом откликнулся Костя. — Так я пойду? Кормить.

— Иди, — строго произнёс я, затем повернулся к Ане. — Савельева. Успокой лису, передай ей бодрость, иначе она просто упадёт.

Почему лисица недосыпает ночами, я потом разберусь. Если повторится.

— Соколова, — продолжал я. — Ты меня, надеюсь, услышала. Если Бублик плюнет в Артёма Сергеича, что произойдёт?

— Я поняла. Уже успокоила его, — буркнула Лера.

Я повернулся к ухмыляющемуся мажору.