Смирнов, стиснув зубы, чудом успел переместить щит под удар. Теперь уже закалённый Искоркой до А-класса.

Страшный удар потряс Арену. Звон металла разнёсся под сводами стадиона. Костя охнул, его колени опасно подогнулись под тяжестью скользящего удара. Но он выстоял.

«Квакер» видно не ожидал, что щит выдержит. Но надо отдать ему должное. Он собрался, сорвал с пояса дополнительное оружие. Короткое разрядное копьё-шокер, которое затрещало микро-разрядами, приходя в действие. Он сделал резкий колющий выпад в незащищённое плечо Смирнова.

— Маятник, Костя! Уходи под руку! — чётко скомандовал я.

Смирнов качнул корпусом. Идеально, в точности копируя наши вчерашние тренировки с эспандером колобка-Белова. Искрящееся лезвие копья лишь чиркнуло по его правому наплечнику, сбросив сноп искр на песок.

Костя на противоходе взмахнул своей короткой кинетической дубинкой и наотмашь, вкладывая в удар остатки сил, ударил гиганта по правому запястью.

— Бух-х-х-х! — разнеслось по Арене.

Дешёвые ремешки чужого наруча лопнули, не выдерживая. Элемент брони упал на песок, полностью обнажая волосатую руку Проводника «Квакеров».

Над Ареной взвыла судейская сирена.

Главный арбитр поднял красный флаг, фиксируя поражение «Квакеров». Громила разозлился, отшвырнул в сторону молот, затем копьё. Затем отправился к утке, которая замерла, хлопая глазами на своего хозяина.

— Невероятный! Шокирующий! Поединок! Вот так неожиданный поворот! — разошёлся Широков. — «Львы» победили!

Прозвучал финальный гонг, продолжительный, извещающий об окончании серии поединков. Главный судья объявил в микрофон о нашей победе.

А затем… вся команда высыпала на поле, крича от восторга. Лера прыгала от радости, Дэнни радостно вскидывал руки, Анна хлопала в ладоши, а Костя забавно танцевал.

Затем к нам присоединились Кира с Беловым, Полина. И Темников с Пушистиком, который был не в меру задумчив.

Мы принимали рёв трибун. Восторг и рукоплескания были в нашу честь. И эта победа была непростой, заслуженной.

Затем мы спустились в подтрибунные помещения. Направились в раздевалку. Ребята ликовали, обнимая уставшего, обсыпанного песком, но абсолютно счастливого Смирнова. Костя улыбался во весь рот, таща за собой постепенно приходящую в чувство Желешку. Та радостно булькала, пока ещё не понимая, что их тандем одержал победу.

Я шёл чуть впереди, направляясь в нашу гильдейскую раздевалку, слыша за спиной радостные возгласы Проводников.

Живчик семенил рядом, виляя хвостом, а Искорка радовалась вместе со всеми, салютуя праздничным дымком.

Я распахнул пластиковую дверь раздевалки, шагнул внутрь.

Терьер внезапно замер на пороге. Шерсть на его загривке мгновенно встала дыбом. Щенок оскалился и издал глухой предупреждающий рык, уставившись прямо в центр комнаты.

Я проследил за его взглядом, мгновенно перегородил проход рукой.

— Стоять! Все остаются снаружи! — громыхнул я, жёстко оттесняя набегающую сзади шумную команду обратно в коридор.

Проводники испуганно затихли.

— Что там, Артур? — тревожно спросила Кира.

Я всмотрелся в предмет, который лежал на центральном столе.

Большая картонная коробка. Обычная, ничем не примечательная. Перевязанная красной лентой и завязанная в подарочный бант.

Глава 14

Я не сводил глаз со странной коробки, лежащей на нашем столе. А мозг лихорадочно прокручивал варианты.

Обычный картон. Белый, в какой упаковать можно что угодно.

Никакого звука таймера, постороннего запаха или даже намёка на то, что лежит внутри. Да ещё этот дурацкий подарочный бант.

Горький опыт из прошлой жизни научил меня одной простой истине: доверять нельзя ничему. Всё может оказаться совсем не тем, чем кажется. Даже наоборот, как правило не тем. От озлобленных поражением конкурентов по Лиге, или будущих противников можно было ожидать любой подставы, а уж от диверсантов Синдиката тем более. Токсичный газ, споры плесени, кислота под давлением. Спектр опасного был многообразен, и от этого не становилось легче.

— Да что там ждать. Давай я открою! — выпалил Белов, пытаясь поднырнуть под мою руку.

— Нет, Артём Сергеич. Не спешите. У вас ещё вся жизнь впереди. Вон. Вы ещё картину не закончили, — подчеркнул я, отчего Дэнни прыснул в руку. Лёгкий подкол Белов воспринял серьёзно.

— Ну ладно. А что тогда делать? Так и будем стоять в коридоре? — как можно беспечней протянул он, хотя в его голосе прослеживались нотки напряжения.

«Живчик, ко мне», — скомандовал я, отступая на шаг и по-прежнему прикрывая собой дверной проём. — «Работай на дистанции. Аккуратно. Открывай воздухом».

Терьер понимающе тявкнул, выпрыгнув из-под ног. Затем присел передо мной, сосредоточенно наморщил мордочку, забавно задвигал носом.

Воздух вокруг коробки пришёл в движение. Тонкий, как лезвие бритвы, сфокусированный вихрь прошёлся по стыкам картона, с хирургической точностью разрезая подарочную ленту в трёх местах. Поток воздуха откинул её в сторону. Ещё один мини-смерч аккуратно потянул за верх коробки. Уронил в сторону. Затем оторвал передний торец коробки, полностью открывая её содержимое нашему взору.

Никакого взрыва не произошло. Ни намёка на ядовитый дым или брызги кислоты.

Я шагнул вперёд, поближе и заглянул внутрь. На дне почти пустой коробки покоился латунный ключ с биркой. На ней выбита цифра: «17». Рядом свёрнутая вдвое записка.

Живчик подцепил лист бумаги, поднял в воздух, развернул его. Так я убедился, что та ни к чему не прикреплена. Затем прочёл то, что было внутри.

Текст был напечатан на принтере. Ровно одно предложение.

«Камера хранения № 17, Московский вокзал».

Команда, до этого затаившая дыхание в коридоре, осторожно ввалилась в раздевалку. И начался мозговой штурм.

— Да ловушка это. Сто пудов, — уверенно постановила Лера, скрестив руки на груди. — Бомба там. Или контактный яд на ручке ячейки. Взялся, и привет праотцам.

— Вряд ли кто-то стал бы так заморачиваться. И яд? На ручке шкафчика? А если кто-то другой по ошибке возьмёётся за неё? — натянуто улыбнулась Анна. — Хотели бы подложить бомбу, оставили бы её прямо здесь, в этой коробке. Зачем нас на вокзал тащить?

— Согласен полностью, — поддержал её Костя, бодрей обычного. Он всё ещё пребывал в победной эйфории. — А то откровенным терроризмом попахивает. Представляете, сколько на Московском вокзале людей? Если там рванёт…

— Синдикаты не любят шуметь, — заключил Белов.

Ветров поправил причёску, задумчиво посмотрел на ключ.

— Слушайте, а вдруг там бабки от нашего тайного спонсора? Ну, того депутата. Решил выплатить премию.

— Какая премия⁈ Вы о чём⁈ — воскликнула вошедшая следом Кира. Воронцова была изрядно взвинчена. — Это незаконное проникновение в нашу раздевалку, да ещё во время матча! Я уже отправила жалобу организаторам.

— Правильно, — закивал Белов. — А то проходной двор устроили, понимаешь.

— Артур, к ячейке надо вызвать сапёров, как минимум, — подчеркнула Кира, взяв у меня ключ и осматривая его.

— Да я сам пойду, — вдруг вызвался Белов, выпятив грудь колесом. — Открою. Подумаешь, вокзал. Чего я там не видел?

Я поднял руку, обрывая обсуждение.

— Отставить панику, и самодеятельности тоже не надо, — оглядел я всех. — Сам всё сделаю. Поеду и узнаю, что внутри.

— Подожди, Артур! Ты не специалист! — возмутилась Кира, прихватив меня за локоть. — Если там засада… или что-то с тобой случится, кто будет команду тренировать⁈

— Да, Артур, не надо геройствовать, — поддержала её Полина, глядя на меня с нескрываемой тревогой. — Почему не вызвать полицию? Пусть они разбираются.

Я усмехнулся, высвобождая локоть из хватки Воронцовой, посмотрел на Полю.

— Ну зачем полиция? Чтобы потом полдня заполнять бумажки в участке? Вам это надо? У меня есть три спеца. Правда, один из них бывает болтливым до жути.

Барон Сверчанский услышал мои слова, понял на кого я намекал, и выскочил из кармана, возмущённо задвигал усами.